Дуэль — краткое содержание рассказа чехов

Действие повести «Дуэль» начинается в маленьком городке на берегу Черного моря. Это не курорт с променадами, красивыми набережными и светским обществом. Жизнь здесь течет размеренно, скучно, без ярких событий. Местное общество случайно: оно объединяет как местных жителей, так и людей, приехавших на время. К последним относится один из главных героев, будущий участник дуэли Лаевский.

Дуэль - краткое содержание рассказа Чехов

Иван Андреевич Лаевский – совсем молодой человек 28 лет. Несмотря на цветущий возраст, он уже устал от жизни, не имеющей ничего общего с увлекательными романами.

Лаевский имеет средства, он может выбрать любую сферу деятельности, рядом любящая женщина, да к тому же еще и замужняя, не претендующая на брак.

Однако Иван Андреевич недоволен: он не хочет и не умеет работать, любовница надоела, жизнь в пыльном приморском городке по-обывательски скучна и просто невыносимо. Он мечтает уехать, но денег на нормальное обустройство нет, беспокоят кредиторы.

Некстати скончался супруг Надежды Федоровны, женщина ждет, что любимый женится на ней, как того требуют приличия. Однако сам Лаевский с ужасом понимает, что не только не любит свою сожительницу, но с каждым днем все больше ненавидит и презирает ее.

Все эти подробности читатель узнает из разговора Лаевского с военным врачом Самойленко, местного жителя. Добрый и терпеливый доктор выслушивает излияния Лаевского и пытается давать советы, но собеседник не слышит его.

Он упоен собственными несчастьями, сравнивает себя с известными литературными героями: Печориным, Онегиным, Гамлетом, уверяет, что не может жить в атмосфере скуки, лжи и ненависти. Выход Лаевский видит в переезде в Санкт-Петербург.

Он хочет бросить надоевшую любовницу и начать новую жизнь: интересную, яркую, наполненную событиями.     

Самойленко для дополнительного заработка держит домашнюю столовую. За обедом ежедневно собираются молодой зоолог фон Корен и дьяк Победов, недавно окончивший семинарию.

Они обсуждают Лаевского, причем зоолог высказывается резко против подобных людей-паразитов и предлагает уничтожать их любыми способами.

Самойленко категорически против, а дьяк просто не воспринимает подобные высказывания всерьез.

Дуэль - краткое содержание рассказа Чехов

Еще один важный персонаж – Надежда Федоровна, сожительница Лаевского. Молодая женщина живет в воображаемом мире, действительность кажется ей гораздо более радужной, чем вечно недовольному Ивану Андреевичу.

Надежда Федоровна считает себя звездой местного общества и уверена, что каждый мужчина втайне очарован ею. Женщина любит своего сожителя, но пару раз изменила ему с полицейским приставом Кирилиным. Она старается забыть об этой позорной связи, убеждая себя, что душа ее не верна Лаевскому.

Есть у Надежды Федоровны и платонический поклонник – сын местного богатого торговца Ачмианов.

Все общество едет на пикник у горной реки. Лаевский находится  в скверном расположении духа, он не знает, как объясниться с любовницей и чувствует неприязнь фон Корена, которую тот и не думает скрывать. Вечер заканчивается ссорой Ивана Андреевича и Надежды Федоровны, свидетелями которой становятся все присутствующие.

После пикника Лаевский просит Самойленко помочь ему деньгами. Он хочет уладить дела с сожительницей и как можно скорее уехать. Военный доктор советует примириться с фон Кореном, но Иван Андреевич уверен, что зоолог не захочет даже разговаривать с ним. Единственный выход – немедленно исчезнуть и разорвать этот порочный круг.

Дуэль - краткое содержание рассказа Чехов

Надежда Федоровна находится на грани срыва. Она узнала о смерти мужа, тяжело переживает нелюбовь Лаевского, запуталась в отношениях с Кирилиным и Ачмиановым. Он переживаний и волнений у женщины начинается лихорадка, но это не останавливает Лаевского от намерения уехать.

Он осознает, что поступает подло, презирает себя, но не знает, как вырваться из сложившейся ситуации. Стараясь сохранить спокойствие, Иван Андреевич проводит вечер за карточной игрой, но внезапно получает ехидную записку, автором которой считает фон Корена.

Следует  истерический припадок, после которого Лаевский понимает, что его репутация окончательно погублена.

Предсказуемый финал повести – дуэль между фон Кореном и Лаевским, причем последний выступает инициатором. В припадке ярости он обвиняет Самойленко в сплетнях и в его присутствии оскорбляет фон Корена. Тот немедленно требует сатисфакции.

После вызова Лаевский ощущает прилив сил, но постепенно осознает, что дуэль может завершиться трагически.

Всю ночь перед поединком он проводит в размышлениях и приходит к выводу, что действительно виноват во многом. На его совести падение Надежды Федоровны, ее ошибки, позорная связь с Кирилиным.

Иван Андреевич хочет покаяться, он намерен вернуться живым и  спасти ее — единственного родного человека.

Ночь перед поединком фон Корен и Победов проводят в беседе о любви к ближнему и учении Христа.

Зоолог убеждает дьяка, что люди, подобные Лаевскому, разрушающе действуют на общество, разлагая и уничтожая его. Единственный способ бороться с ними – полное уничтожение.

Дьяк не согласен и пытается доказать убежденному материалисту, что любой человек имеет право на жизнь и способен сам изменить свою судьбу.

Дуэль - краткое содержание рассказа Чехов

Наступает день дуэли. Правил поединка участники не знают, но пытаются вспомнить, как вели себя герои в романах. Лаевский демонстративно стреляет в воздух, однако фон Корен прицеливается с намерением попасть в противника. Отчаянный крик дьяка, присутствующего на поединке, сбивает его, пуля пролетает мимо.   

О дальнейшей судьбе героев можно узнать из беседы Самойленко и фон Корена. После дуэли прошло 3 месяца. Лаевский женился на Надежде Федоровне, он много работает, планирует рассчитаться с долгами и начать новую жизнь. Фон Корен первый протягивает руку бывшему противнику. Он не расстался со своими убеждениями, но признает, что человек может перемениться.  

А. П. Чехов – мастер сложных, разноплановых произведений. Он не дает однозначных оценок персонажам, многие важные вопросы остаются открытыми. Отношение автора кгероям угадывается в мелочах. Один из любимых приемов Чехова – говорящие фамилии персонажей. Они не столь прямолинейны, как в ранних юмористических рассказах, но создают определенную атмосферу.

Фамилия главного героя Лаевского намекает на его интеллигентное (а возможно и дворянское) происхождение. При этом в ней чувствуется что-то неуловимо неприятное, мелочное, даже скандальное. Читатель не ассоциирует себя с этим человеком, инстинктивно отдаляется от него. Полная противоположность – Самойленко.

Уютная и достаточно распространенная фамилия как бы завершает образ хлебосольного хозяина, человека, не любящего конфликты и мечтающего примирить окружающих.

Фон Корен – явный чужак, сторонник немецкого «орднунга», безжалостный к своим антагонистам и всем слабым, мятущимся, сомневающимся Он не вызывает симпатии, но читатель проникается невольным уважением к этому человеку и прислушивается к его мнению.

Интересный художественный прием – раскрытие интриги в названии повести. Читатель понимает, что произойдет драматичный поединок с непредсказуемым финалом, пытается понять, кто станет главными участниками этого события, догадаться, каким будет финал.

При этом оказывается, что сама дуэль – не конец, а начало новой жизни для всех персонажей. Особенно благотворным потрясение стало для Лаевского.

Из пустого, лживого, ненавидящего и презирающего самого себя человека он постепенно превращается в более сильного и ответственного. Он готов признать свои ошибки и разобраться с долгами, отношениями с пусть не слишком любимой, но вполне достойной женщиной.

Вряд ли будущая жизнь Лаевского будет особенно радостной и полезной для общества, но можно не сомневаться – он никогда уже не будет ненужным балластом.

Особый смысл в том, что завершить дуэль роковым выстрелом (а фон Корен действительно хотел убить Лаевского) помешал дьяк Правдин: немного нелепый, смешливый, но очень честный и добрый.

Религия, к которой абсолютно равнодушны оба участника дуэли, спасает одного от греха убийства, а другому дает шанс на покаяние. В финале повести Чехов рассказывает о перерождении героев и долгожданном примирении.

Причем инициатором мира выступает несгибаемый фон Корн – а это значит, что и для него поединок стал началом новой жизни.        

Источник: https://www.kakprosto.ru/kak-974563-duel-chehov-kratkoe-soderzhanie-analiz

Краткое содержание Чехов Дуэль для читательского дневника

Сюжет рассказа начинается на Кавказе, в одном из курортных городков. Два приятеля заходят в трактир после купания в Черном море, чтобы выпить и побеседовать о личном. Иван Андреевич Лаевский – молодой мужчина двадцати восьми лет.

Он делится своими переживаниями по поводу личной жизни с Самойленко. Военному доктору неудобно и не очень приятно слушать такие откровения. Иван Андреевич рассказывает о своей жизни с чужой супругой. С Надеждой Федоровной они встретились в Петербурге, завязался роман.

В порыве нежных чувств они бегут от ее мужа на Кавказ, уверенные, что будут хорошо жить, работать, будут счастливы. А на деле все оказалось не так радужно. Лаевский разлюбил сожительницу. Но не может бросить, идти ей некуда.

При этом начинает строить планы о собственном побеге обратно в Петербург.

Еще одной проблемой становится гибель супруга этой женщины. Теперь героям ничего не мешает официально оформить отношения. Но это не входит в планы Лаевского. К тому же, он утратил доверие к ней. Как оказалось, не просто так.

Женщина заводит связь на стороне с полицейским приставом Кирилиным. Не по любви, а лишь от скуки, недостатка мужского внимания. Попутно принимает ухаживания от местного купца Ачмианова, активно флиртуя с ним.

Лаевский злится, называет спутницу кокеткой.

Герой принимает окончательное решение – уехать. Поэтому идет к Самойленко, чтобы одолжить деньги на отъезд. Но в доме натыкается на зоолога фон Корена, у которого стойкая неприязнь к нему.

Корену неприятен праздный образ жизни Ивана Андреевича. Да и сожительство с женщиной вне брака, он считает непристойным.

Разразился конфликт, после которого следует вызов на дуэль со стороны оскорбленного фон Корена.

Кирилин шантажирует Надежду оглаской их отношений, поэтому ей приходится согласиться на свидание. Ачмианов их выслеживает и приводит Лаевского. Иван Андреевич осознает, что в поступке девушки есть и его вина. Ведь он лишил ее спокойной жизни с мужем. Поэтому он женится на Надежде Федоровне и прилагает все усилия, чтобы построить гармоничную семью.

На дуэли Лаевский стреляет в воздух, он не хочет убийства. А фон Корен промахивается из-за крика перепуганного священника. Все заканчивается мирно, без кровопролития. По прошествии времени, герои поймут друг друга и примирятся.

Рассказ учит не судить сгоряча, не зная человека, его мыслей и чувств. А также нести ответственность за свои поступки, и за людей, которые чем-то пожертвовали ради тебя.

Краткий пересказ

Рассказ об отношениях молодого человека Ивана Лаевского и замужней дамы Надежды Федоровны. Некоторое время тому назад, они бежали на Кавказ, оставив мужа Надежды Федоровны в Петербурге. Но за это время отношения их совершенно испортились.

Лаевского раздражает все в своей возлюбленной, он не только не испытывает к ней больше былых чувств, но даже какие-то обычные повседневные вещи вызывают в нем ненависть. Он делится этим со своим приятелем – военным доктором.

Сама же Надежда Федоровна, тоже уже давно не питает любви к своему молодому другу, она одновременно крутит романы с несколькими мужчинами.

Живет очень свободной жизнью, увеличивает долги Лаевского в лавках и думает только о развлечениях и удовольствиях.

Разорвать свою союз они не могут по причине того, что бывший муж Надежды умирает, а это значит что у нее просто не останется средств к существованию, если она бросит своего молодого любовника.

Родных у нее никого нет, она никогда не работала и в принципе работать не умеет. С каждым днем все запутывается больше и больше. Уже вовлечены вокруг все знакомые в их сложности  с деньгами, в личные отношения.

Итогом всех этих переживаний становится то, что один молодой зоолог, по фамилии Фон Корен вызывает Лаевского на дуэль.

Этот вызов молодой человек принимает с нескрываемой радостью. Хотя потом понимает насколько глупа эта затея и им овладевает беспокойство.

Накануне дуэли Лаевский думает только о том, как он был неправ в отношении своей любимой Надежды Федоровны, ведь она единственный близкий и родной ему человек.

И отправляясь в поле, где должна состояться дуэль он мечтает только об одном – вернуться живым домой.

Проходит три месяца и наших героев не узнать. Лаевский женился на Надежде, устроился на работу, выплачивает все долги и живет обыкновенной жизнью семейного человека. То, что он стался живым после дуэли, меняет его полностью как личность и фон Корен признает, что был неправ в отношении этого молодого мужчины и зря испытывал такую открытую к нему неприязнь. 

Рассказ «Дуэль» учит нас тому, что следует ценить все шансы которые дает нам судьба, не проматывать и разбрасываться тему возможностями, которые потом будет не вернуть.

Источник: http://chitatelskij-dnevnik.ru/kratkoe-soderzhanie/chekhov/duehl

Краткое содержание «Дуэль»

В городке на берегу Черного моря во время купания беседуют два приятеля. Иван Андреевич Лаевский, молодой человек лет двадцати восьми, делится тайнами своей личной жизни с военным доктором Самойленко.

Два года назад он сошелся с замужней женщиной, они бежали из Петербурга на Кавказ, говоря себе, что начнут там новую трудовую жизнь. Но городок оказался скучным, люди неинтересными, трудиться на земле в поте лица Лаевский не умел и не желал, и поэтому с первого дня он почувствовал себя банкротом.

В своих отношениях с Надеждой Федоровной он уже не видит ничего, кроме лжи, жить с нею теперь выше его сил. Он мечтает бежать назад, на север. Но и разойтись с ней нельзя: у нее нет родных, нет денег, работать она не умеет.

Есть еще одна сложность: пришло известие о смерти ее мужа, что означает для Лаевского и Надежды Федоровны возможность венчаться. Добрый Самойленко именно это и советует сделать приятелю.

Все, что говорит и делает Надежда Федоровна, Лаевскому кажется ложью или похожим на ложь. За завтраком он еле сдерживает свое раздражение, даже то, как она глотает молоко, вызывает в нем тяжелую ненависть. Желание поскорее выяснить отношения и бежать теперь не отпускает его.

Лаевский привык находить объяснения и оправдания своей жизни в чьих-нибудь теориях, в литературных типах, сравнивает себя с Онегиным и Печориным, с Анной Карениной, с Гамлетом. Он готов то обвинять себя в отсутствии руководящей идеи, признать себя неудачником и лишним человеком, то оправдывается перед собой.

Но как раньше он верил в спасение от пустоты жизни на Кавказе, так теперь считает, что стоит ему бросить Надежду Федоровну и уехать в Петербург, как он заживет культурной интеллигентной, бодрой жизнью.

Самойленко держит у себя нечто вроде табльдота, у него столуются молодой зоолог фон Корен и только что окончивший семинарию Победов. За обедом разговор заходит о Лаевском. Фон Корен говорит, что Лаевский так же опасен для общества, как холерная микроба.

Он развращает жителей городка тем, что открыто живет с чужой женой, пьет и спаивает других, играет в карты, множит долги, ничего не делает и притом оправдывает себя модными теориями о наследственности, вырождении и прочем. Если такие, как он, размножатся, человечеству, цивилизации угрожает серьезная опасность. Поэтому Лаевского для его же пользы следовало бы обезвредить.

«Во имя спасения человечества мы должны сами позаботиться об уничтожении хилых и негодных», — холодно говорит зоолог.

Смешливый дьякон хохочет, ошеломленный же Самойленко может только сказать: «Если людей топить и вешать, то к черту твою цивилизацию, к черту человечество! К черту!».

В воскресенье утром Надежда Федоровна идет купаться в самом праздничном настроении. Она нравится себе, уверена, что все встречные мужчины любуются ею. Она чувствует себя виноватой перед Лаевским. За эти два года она наделала долгов в лавке Ачмианова рублей на триста и все не собралась сказать об этом.

Кроме того, уже дважды она принимала у себя полицейского пристава Кирилина. Но Надежда Федоровна радостно думает, что в ее измене душа не участвовала, она продолжает любить Лаевского, а с Кирилиным уже все порвано.

В купальне она беседует с пожилой дамой Марьей Константиновной Битюговой и узнает, что вечером местное общество устраивает пикник на берегу горной речки.

Читайте также:  Прыжки в высоту - сообщение доклад

По дороге на пикник фон Корен рассказывает дьякону о своих планах отправиться в экспедицию по побережью Тихого и Ледовитого океанов; Лаевский, едущий в другой коляске, бранит кавказские пейзажи. Он постоянно чувствует неприязнь к себе фон Корена и жалеет, что поехал на пикник. У горного духана татарина Кербалая компания останавливается.

Надежда Федоровна в шаловливом настроении, ей хочется хохотать, дразнить, кокетничать. Но преследования Кирилина и совет молодого Ачмианова остерегаться того омрачают ее радость.

Лаевский, утомленный пикником и нескрываемой ненавистью фон Корена, срывает свое раздражение на Надежде Федоровне и называет ее кокеткой.

На обратном пути фон Корен признается Самойленко, что у него рука бы не дрогнула, поручи ему государство или общество уничтожить Лаевского.

Дома, после пикника, Лаевский сообщает Надежде Федоровне о смерти ее мужа и, чувствуя себя дома как в тюрьме, уходит к Самойленко. Он умоляет приятеля помочь, дать взаймы триста рублей, обещает все устроить с Надеждой Федоровной, помириться с матерью. Самойленко предлагает помириться и с фон Кореном, но Лаевский говорит, что это невозможно.

Может быть, он и протянул бы ему руку, но фон Корен отвернулся бы с презрением. Ведь это натура твердая, деспотичная. И идеалы у него деспотические. Люди для него — щенки и ничтожества, слишком мелкие для того, чтобы быть целью его жизни.

Он работает, поедет в экспедицию, свернет себе там шею не во имя любви к ближнему, а во имя таких абстрактов, как человечество, будущие поколения, идеальная порода людей… Он велел бы стрелять во всякого, кто выходит за круг нашей узкой консервативной морали, и все это во имя улучшения человеческой породы… Деспоты всегда были иллюзионистами.

С увлечением Лаевский говорит, что ясно видит свои недостатки и сознает их. Это поможет ему воскреснуть и стать другим человеком, и этого возрождения и обновления он страстно ждет.

Через три дня после пикника к Надежде Федоровне приходит взволнованная Марья Константиновна и предлагает ей быть ее свахой. Но венчание с Лаевским, чувствует Надежда Федоровна, сейчас невозможно. Она не может сказать Марье Константиновне всего: как запутались ее отношения с Кирилиным, с молодым Ачмиановым. От всех переживаний у нее начинается сильная лихорадка.

Лаевский чувствует себя виноватым перед Надеждой Федоровной.

Но мысли об отъезде в ближайшую субботу настолько овладели им, что у Самойленко, пришедшего проведать больную, он спрашивает только о том, смог ли тот достать денег. Но денег пока нет.

Самойленко решает попросить сто рублей у фон Корена. Тот, после спора, соглашается дать деньги для Лаевского, но только при условии, что он уедет не один, а вместе с Надеждой Федоровной.

На другой день, в четверг, в гостях у Марьи Константиновны, Самойленко говорит Лаевскому об условии, поставленном фон Кореном. Гости, в их числе фон Корен, играют в почту.

Лаевский, машинально участвуя в игре, думает о том, как много ему приходится и еще придется лгать, какая гора лжи мешает ему начать новую жизнь. Чтобы перескочить ее в один раз, а не лгать по частям, нужно решиться на какую-то крутую меру, но он чувствует, что для него это невозможно.

Ехидная записка, посланная, очевидно, фон Кореном, вызывает у него истерический припадок. Придя в себя, вечером, как обычно, он уходит играть в карты.

По пути из гостей к дому Надежду Федоровну преследует Кирилин. Он угрожает ей скандалом, если она не даст ему сегодня же свидания. Надежде Федоровне он противен, она умоляет отпустить ее, но в конце концов уступает. За ними, незамеченный, следит молодой Ачмианов.

На следующий день Лаевский идет к Самойленко, чтобы взять у него денег, так как оставаться в городе после истерики стыдно и невозможно. Застает он только фон Корена. Следует короткий разговор; Лаевский понимает, что тот знает о его планах.

Он остро чувствует, что зоолог ненавидит его, презирает и издевается над ним и что он самый злейший и непримиримый враг его. Когда приходит Самойленко, Лаевский в нервном припадке обвиняет его в том, что он не умеет хранить чужие тайны, и оскорбляет фон Корена.

Фон Корен как будто ждал этого выпада, он вызывает Лаевского на дуэль. Самойленко безуспешно пытается их помирить.

В вечер накануне дуэли Лаевским сначала владеет ненависть к фон Корену, потом, за вином и картами, он становится беспечен, потом им овладевает беспокойство. Когда молодой Ачмианов ведет его к какому-то домику и там он видит Кирилина, а рядом с ним Надежду Федоровну, все чувства словно исчезают у него из души.

Фон Корен в этот вечер на набережной беседует с дьяконом о различном понимании учения Христа. В чем должна заключаться любовь к ближнему? В устранении всего, что так или иначе вредит людям и угрожает им опасностью в настоящем или будущем, считает зоолог.

Опасность человечеству грозит со стороны нравственно и физически ненормальных, и их следует обезвредить, то есть уничтожить. Но где критерии для различения, ведь возможны ошибки? — спрашивает дьякон.

Нечего бояться промочить ноги, когда угрожает потоп, отвечает зоолог.

Лаевский в ночь перед дуэлью прислушивается к грозе за окном, перебирает в памяти свое прошлое, видит в нем только ложь, чувствует свою вину в падении Надежды Федоровны и готов умолять ее о прощении.

Если бы можно было вернуть прошлое, он нашел бы Бога и справедливость, но это так же невозможно, как закатившуюся звезду вернуть опять на небо. Прежде чем ехать на дуэль, он идет в спальню к Надежде Федоровне.

Она с ужасом глядит на Лаевского, но он, обняв ее, понимает, что эта несчастная, порочная женщина для него единственный близкий, родной и незаменимый человек. Садясь в коляску, он хочет вернуться домой живым.

Дьякон, выйдя рано утром, чтобы увидеть поединок, размышляет, за что могут Лаевский и фон Корен ненавидеть друг друга и драться на дуэли? Не лучше ли им спуститься пониже и направить ненависть и гнев туда, где стоном гудят целые улицы от грубого невежества, алчности, попреков, нечистоты… Сидя в полосе кукурузы, он видит, как приехали противники и секунданты.

Из-за гор вытягиваются два зеленых луча, восходит солнце. Правил дуэли никто не знает точно, вспоминают описания поединков у Лермонтова, у Тургенева… Лаевский стреляет первым; боясь, как бы пуля не попала в фон Корена, делает выстрел в воздух. Фон Корен направляет дуло пистолета прямо в лицо Лаевского.

«Он убьет его!» — отчаянный крик дьякона заставляет того промахнуться.

Проходит три месяца. В день своего отъезда в экспедицию фон Корен в сопровождении Самойленко и дьякона идет к пристани. Проходя мимо дома Лаевского, они говорят о происшедшей с ним перемене.

Он женился на Надежде Федоровне, с утра до вечера работает, чтобы выплатить долги… Решив войти в дом, фон Корен протягивает руку Лаевскому. Он не изменил своих убеждений, но признает, что ошибся относительно своего бывшего противника.

Никто не знает настоящей правды, говорит он. Да, никто не знает правды, соглашается Лаевский.

Он смотрит, как лодка с фон Кореном преодолевает волны, и думает: так и в жизни… В поисках правды люди делают два шага вперед, шаг назад… И кто знает? Быть может, доплывут до настоящей правды…

Источник: https://all-the-books.ru/briefly/chehov-anton-duel/

Читать

Антон Павлович Чехов

Дуэль

I

Было восемь часов утра — время, когда офицеры, чиновники и приезжие обыкновенно после жаркой, душной ночи купались в море и потом шли в павильон пить кофе или чай. Иван Андреич Лаевский, молодой человек лет 28, худощавый блондин, в фуражке министерства финансов и в туфлях, придя купаться, застал на берегу много знакомых и между ними своего приятеля, военного доктора Самойленко.

С большой стриженой головой, без шеи, красный, носастый, с мохнатыми черными бровями и с седыми бакенами, толстый, обрюзглый, да еще вдобавок с хриплым армейским басом, этот Самойленко на всякого вновь приезжавшего производил неприятное впечатление бурбона и хрипуна, но проходило два-три дня после первого знакомства, и лицо его начинало казаться необыкновенно добрым, милым и даже красивым. Несмотря на свою неуклюжесть и грубоватый тон, это был человек смирный, безгранично добрый, благодушный и обязательный. Со всеми в городе он был на ты, всем давал деньги взаймы, всех лечил, сватал, мирил, устраивал пикники, на которых жарил шашлык и варил очень вкусную уху из кефалей; всегда он за кого-нибудь хлопотал и просил и всегда чему-нибудь радовался. По общему мнению, он был безгрешен, и водились за ним только две слабости: во-первых, он стыдился своей доброты и старался маскировать ее суровым взглядом и напускною грубостью, и во-вторых, он любил, чтобы фельдшера и солдаты называли его вашим превосходительством, хотя был только статским советником.

— Ответь мне, Александр Давидыч, на один вопрос, — начал Лаевский, когда оба они, он и Самойленко, вошли в воду по самые плечи. — Положим, ты полюбил женщину и сошелся с ней; прожил ты с нею, положим, больше двух лет и потом, как это случается, разлюбил и стал чувствовать, что она для тебя чужая. Как бы ты поступил в таком случае?

— Очень просто. Иди, матушка, на все четыре стороны — и разговор весь.

— Легко сказать! Но если ей деваться некуда? Женщина она одинокая, безродная, денег ни гроша, работать не умеет…

— Что ж? Единовременно пятьсот в зубы или двадцать пять помесячно — и никаких. Очень просто.

— Допустим, что у тебя есть и пятьсот, и двадцать пять помесячно, но женщина, о которой я говорю, интеллигентна и горда. Неужели ты решился бы предложить ей деньги? И в какой форме?

Самойленко хотел что-то ответить, но в это время большая волна накрыла их обоих, потом ударилась о берег и с шумом покатилась назад по мелким камням. Приятели вышли на берег и стали одеваться.

— Конечно, мудрено жить с женщиной, если не любишь, — сказал Самойленко, вытрясая из сапога песок. — Но надо, Ваня, рассуждать по человечности. Доведись до меня, то я бы и виду ей не показал, что разлюбил, и жил бы с ней до самой смерти.

Ему вдруг стало стыдно своих слов; он спохватился и сказал:

— А по мне хоть бы и вовсе баб не было. Ну их к лешему!

Приятели оделись и пошли в павильон. Тут Самойленко был своим человеком, и для него имелась даже особая посуда.

Каждое утро ему подавали на подносе чашку кофе, высокий граненый стакан с водою и со льдом и рюмку коньяку; он сначала выпивал коньяк, потом горячий кофе, потом воду со льдом, и это, должно быть, было очень вкусно, потому что после питья глаза у него становились маслеными, он обеими руками разглаживал бакены и говорил, глядя на море:

— Удивительно великолепный вид!

После долгой ночи, потраченной на невеселые, бесполезные мысли, которые мешали спать и, казалось, усиливали духоту и мрак ночи, Лаевский чувствовал себя разбитым и вялым. От купанья и кофе ему не стало лучше.

— Будем, Александр Давидыч, продолжать наш разговор, — сказал он. — Я не буду скрывать и скажу тебе откровенно, как другу: дела мои с Надеждой Федоровной плохи… очень плохи! Извини, что я посвящаю тебя в свои тайны, но мне необходимо высказаться.

Самойленко, предчувствовавший, о чем будет речь, потупил глаза и застучал пальцами по столу.

— Я прожил с нею два года и разлюбил… — продолжал Лаевский, — то есть, вернее, я понял, что никакой любви не было… Эти два года были — обман.

У Лаевского была привычка во время разговора внимательно осматривать свои розовые ладони, грызть ногти или мять пальцами манжеты. И теперь он делал то же самое.

— Я отлично знаю, ты не можешь мне помочь, — сказал он, — но говорю тебе, потому что для нашего брата-неудачника и лишнего человека всё спасение в разговорах.

Я должен обобщать каждый свой поступок, я должен находить объяснение и оправдание своей нелепой жизни в чьих-нибудь теориях, в литературных типах, в том, например, что мы, дворяне, вырождаемся, и прочее… В прошлую ночь, например, я утешал себя тем, что всё время думал: ах, как прав Толстой, безжалостно прав! И мне было легче от этого. В самом деле, брат, великий писатель! Что ни говори.

Самойленко, никогда не читавший Толстого и каждый день собиравшийся прочесть его, сконфузился и сказал:

— Да, все писатели пишут из воображения, а он прямо с натуры…

— Боже мой, — вздохнул Лаевский, — до какой степени мы искалечены цивилизацией! Полюбил я замужнюю женщину; она меня тоже… Вначале у нас были и поцелуи, и тихие вечера, и клятвы, и Спенсер, и идеалы, и общие интересы… Какая ложь! Мы бежали, в сущности, от мужа, но лгали себе, что бежим от пустоты нашей интеллигентной жизни.

Будущее наше рисовалось нам так: вначале на Кавказе, пока мы ознакомимся с местом и людьми, я надену вицмундир и буду служить, потом же на просторе возьмем себе клок земли, будем трудиться в поте лица, заведем виноградник, поле и прочее.

Если бы вместо меня был ты или этот твой зоолог фон Корен, то вы, быть может, прожили бы с Надеждой Федоровной тридцать лет и оставили бы своим наследникам богатый виноградник и тысячу десятин кукурузы, я же почувствовал себя банкротом с первого дня.

В городе невыносимая жара, скука, безлюдье, а выйдешь в поле, там под каждым кустом и камнем чудятся фаланги, скорпионы и змеи, а за полем горы и пустыня. Чуждые люди, чуждая природа, жалкая культура — всё это, брат, не так легко, как гулять по Невскому в шубе, под ручку с Надеждой Федоровной и мечтать о теплых краях.

Тут нужна борьба не на жизнь, а на смерть, а какой я боец? Жалкий неврастеник, белоручка… С первого же дня я понял, что мысли мои о трудовой жизни и винограднике — ни к чёрту. Что же касается любви, то я должен тебе сказать, что жить с женщиной, которая читала Спенсера и пошла для тебя на край света, так же не интересно, как с любой Анфисой или Акулиной. Так же пахнет утюгом, пудрой и лекарствами, те же папильотки каждое утро и тот же самообман…

— Без утюга нельзя в хозяйстве, — сказал Самойленко, краснея от того, что Лаевский говорит с ним так откровенно о знакомой даме. — Ты, Ваня, сегодня не в духе, я замечаю.

Надежда Федоровна женщина прекрасная, образованная, ты — величайшего ума человек… Конечно, вы не венчаны, — продолжал Самойленко, оглядываясь на соседние столы, — но ведь это не ваша вина и к тому же… надо быть без предрассудков и стоять на уровне современных идей.

Я сам стою за гражданский брак, да… Но, по-моему, если раз сошлись, то надо жить до самой смерти.

— Без любви?

— Я тебе сейчас объясню, — сказал Самойленко. — Лет восемь назад у нас тут был агентом старичок, величайшего ума человек. Так вот он говаривал: в семейной жизни главное — терпение. Слышишь, Ваня? Не любовь, а терпение.

Читайте также:  Сочинение на тему квн

Любовь продолжаться долго не может.

Года два ты прожил в любви, а теперь, очевидно, твоя семейная жизнь вступила в тот период, когда ты, чтобы сохранить равновесие, так сказать, должен пустить в ход всё свое терпение…

— Ты веришь своему старичку-агенту, для меня же его совет — бессмыслица. Твой старичок мог лицемерить, он мог упражняться в терпении и при этом смотреть на нелюбимого человека, как на предмет, необходимый для его упражнений, но я еще не пал так низко; если мне захочется упражняться в терпении, то я куплю себе гимнастические гири или норовистую лошадь, но человека оставлю в покое.

Источник: https://www.litmir.me/br/?b=5845&p=1

Дуэль. Часть 1

  • Перейти к части: II, III, IV, V, VI, VII, VIII, IX, X, XI, XII, XIII, XIV, XV, XVI, XVII, XVIII, XIX, XX, XXI.
  • Антон Павлович Чехов. Дуэль
  • I

Было восемь часов утра – время, когда офицеры, чиновники и приезжие обыкновенно после жаркой, душной ночи купались в море и потом шли в павильон пить кофе или чай.

Иван Андреич Лаевский, молодой человек лет двадцати восьми, худощавый блондин, в фуражке министерства финансов и в туфлях, придя купаться, застал на берегу много знакомых и между ними своего приятеля, военного доктора Самойленко.

С большой стриженой головой, без шеи, красный, носастый, с мохнатыми черными бровями и с седыми бакенами, толстый, обрюзглый, да еще вдобавок с хриплым армейским басом, этот Самойленко на всякого вновь приезжавшего производил неприятное впечатление бурбона и хрипуна, но проходило два-три дня после первого знакомства, и лицо его начинало казаться необыкновенно добрым, милым и даже красивым. Несмотря на свою неуклюжесть и грубоватый тон, это был человек смирный, безгранично добрый, благодушный и обязательный. Со всеми в городе он был на «ты», всем давал деньги взаймы, всех лечил, сватал, мирил, устраивал пикники, на которых жарил шашлык и варил очень вкусную уху из кефалей; всегда он за кого-нибудь хлопотал и просил и всегда чему-нибудь радовался. По общему мнению, он был безгрешен, и водились за ним только две слабости: во-первых, он стыдился своей доброты и старался маскировать ее суровым взглядом и напускною грубостью, и, во-вторых, он любил, чтобы фельдшера и солдаты называли его вашим превосходительством, хотя был только статским советником.

– Ответь мне, Александр Давидыч, на один вопрос, – начал Лаевский, когда оба они, он и Самойленко, вошли в воду по самые плечи. – Положим, ты полюбил женщину и сошелся с ней; прожил ты с нею, положим, больше двух лет и потом, как это случается, разлюбил и стал чувствовать, что она для тебя чужая. Как бы ты поступил в таком случае?

– Очень просто. Иди, матушка, на все четыре стороны – и разговор весь.

– Легко сказать! Но если ей деваться некуда? Женщина она одинокая, безродная, денег ни гроша, работать не умеет…

– Что ж? Единовременно пятьсот в зубы или двадцать пять помесячно – и никаких. Очень просто.

– Допустим, что у тебя есть и пятьсот и двадцать пять помесячно, но женщина, о которой я говорю, интеллигентна и горда. Неужели ты решился бы предложить ей деньги? И в какой форме?

Самойленко хотел что-то ответить, но в это время большая волна накрыла их обоих, потом ударилась о берег и с шумом покатилась назад по мелким камням. Приятели вышли на берег и стали одеваться.

– Конечно, мудрено жить с женщиной, если не любишь, – сказал Самойленко, вытрясая из сапога песок. – Но надо, Ваня, рассуждать по человечности. Доведись до меня, то я бы и виду ей не показал, что разлюбил, а жил бы с ней до самой смерти.

Ему вдруг стало стыдно своих слов; он спохватился и сказал:

– А по мне, хоть бы и вовсе баб не было. Ну их к лешему!

Приятели оделись и пошли в павильон. Тут Самойленко был своим человеком, и для него имелась даже особая посуда.

Каждое утро ему подавали на подносе чашку кофе, высокий граненый стакан с водою и со льдом и рюмку коньяку; он сначала выпивал коньяк, потом горячий кофе, потом воду со льдом, и это, должно быть, было очень вкусно, потому что после питья глаза у него становились маслеными, он обеими руками разглаживал бакены и говорил, глядя на море:

– Удивительно великолепный вид!

После долгой ночи, потраченной на невеселые, бесполезные мысли, которые мешали спать и, казалось, усиливали духоту и мрак ночи, Лаевский чувствовал себя разбитым и вялым. От купанья и кофе ему не стало лучше.

– Будем, Александр Давидыч, продолжать наш разговор, – сказал он. – Я не буду скрывать и скажу тебе откровенно, как другу: дела мои с Надеждой Федоровной плохи… очень плохи! Извини, что я посвящаю тебя в свои тайны, но мне необходимо высказаться.

Самойленко, предчувствовавший, о чем будет речь, потупил глаза и застучал пальцами по столу.

– Я прожил с нею два года и разлюбил… – продолжал Лаевский, – то есть, вернее, я понял, что никакой любви не было… Эти два года были – обман.

У Лаевского была привычка во время разговора внимательно осматривать свои розовые ладони, грызть ногти или мять пальцами манжеты. И теперь он делал то же самое.

– Я отлично знаю, ты не можешь мне помочь, – сказал он, – но говорю тебе, потому что для нашего брата неудачника и лишнего человека все спасение в разговорах.

Я должен обобщать каждый свой поступок, я должен находить объяснение и оправдание своей нелепой жизни в чьих-нибудь теориях, в литературных типах, в том, например, что мы, дворяне, вырождаемся, и прочее… В прошлую ночь, например, я утешал себя тем, что все время думал: ах, как прав Толстой, безжалостно прав! И мне было легче от этого. В самом деле, брат, великий писатель! Что ни говори.

Самойленко, никогда не читавший Толстого и каждый день собиравшийся прочесть его, сконфузился и сказал:

– Да, все писатели пишут из воображения, а он прямо с натуры…

– Боже мой, – вздохнул Лаевский, – до какой степени мы искалечены цивилизацией! Полюбил я замужнюю женщину; она меня тоже… Вначале у нас были и поцелуи, и тихие вечера, и клятвы, и Спенсер, и идеалы, и общие интересы… Какая ложь! Мы бежали, в сущности, от мужа, но лгали себе, что бежим от пустоты нашей интеллигентной жизни.

Будущее наше рисовалось нам так: вначале на Кавказе, пока мы ознакомимся с местом и людьми, я надену вицмундир и буду служить, потом же на просторе возьмем себе клок земли, будем трудиться в поте лица, заведем виноградник, поле и прочее.

Если бы вместо меня был ты или этот твой зоолог фон Корен, то вы, быть может, прожили бы с Надеждой Федоровной тридцать лет и оставили бы своим наследникам богатый виноградник и тысячу десятин кукурузы, я же почувствовал себя банкротом с первого дня.

В городе невыносимая жара, скука, безлюдье, а выйдешь в поле, там под каждым кустом и камнем чудятся фаланги, скорпионы и змеи, а за полем горы и пустыня. Чуждые люди, чуждая природа, жалкая культура – все это, брат, не так легко, как гулять по Невскому в шубе, под ручку с Надеждой Федоровной и мечтать о теплых краях.

Тут нужна борьба не на жизнь, а на смерть, а какой я боец? Жалкий неврастеник, белоручка… С первого же дня я понял, что мысли мои о трудовой жизни и винограднике – ни к черту. Что же касается любви, то я должен тебе сказать, что жить с женщиной, которая читала Спенсера и пошла для тебя на край света, так же не интересно, как с любой Анфисой или Акулиной. Так же пахнет утюгом, пудрой и лекарствами, те же папильотки каждое утро и тот же самообман…

– Без утюга нельзя в хозяйстве, – сказал Самойленко, краснея от того, что Лаевский говорит с ним так откровенно о знакомой даме. – Ты, Ваня, сегодня не в духе, я замечаю.

Надежда Федоровна женщина прекрасная, образованная, ты – величайшего ума человек… Конечно, вы не венчаны, – продолжал Самойленко, оглядываясь на соседние столы, – но ведь это не ваша вина, и к тому же… надо быть без предрассудков и стоять на уровне современных идей.

Я сам стою за гражданский брак, да… Но, по-моему, если раз сошлись, то надо жить до самой смерти.

– Без любви?

– Я тебе сейчас объясню, – сказал Самойленко. – Лет восемь назад у нас тут был агентом старичок, величайшего ума человек. Так вот он говаривал: в семейной жизни главное – терпение. Слышишь, Ваня? Не любовь, а терпение.

Любовь продолжаться долго не может.

Года два ты прожил в любви, а теперь, очевидно, твоя семейная жизнь вступила в тот период, когда ты, чтобы сохранить равновесие, так сказать, должен пустить в ход все свое терпение…

– Ты веришь своему старичку агенту, для меня же его совет – бессмыслица. Твой старичок мог лицемерить, он мог упражняться в терпении и при этом смотреть на нелюбимого человека, как на предмет, необходимый для его упражнений, но я еще не пал так низко; если мне захочется упражняться в терпении, то я куплю себе гимнастические гири или норовистую лошадь, но человека оставлю в покое.

  1. Самойленко потребовал белого вина со льдом. Когда выпили по стакану, Лаевский вдруг спросил:
  2. – Скажи, пожалуйста, что значит размягчение мозга?
  3. – Это, как бы тебе объяснить… такая болезнь, когда мозги становятся мягче… как бы разжижаются.
  4. – Излечимо?

– Да, если болезнь не запущена. Холодные души, мушка… Ну, внутрь чего-нибудь.

– Так… Так вот видишь ли, какое мое положение. Жить с нею я не могу: это выше сил моих. Пока я с тобой, я вот и философствую и улыбаюсь, но дома я совершенно падаю духом.

Мне до такой степени жутко, что если бы мне сказали, положим, что я обязан прожить с нею еще хоть один месяц, то я, кажется, пустил бы себе пулю в лоб. И в то же время разойтись с ней нельзя.

Она одинока, работать не умеет, денег нет ни у меня, ни у нее… Куда она денется? К кому пойдет? Ничего не придумаешь… Ну вот, скажи: что делать?

– М-да… – промычал Самойленко, не зная, что ответить. – Она тебя любит?

– Да, любит настолько, насколько ей в ее годы и при ее темпераменте нужен мужчина. Со мной ей было бы так же трудно расстаться, как с пудрой или папильотками. Я для нее необходимая составная часть ее будуара.

Самойленко сконфузился.

– Ты сегодня, Ваня, не в духе, – сказал он. – Не спал, должно быть.

– Да, плохо спал… Вообще, брат, скверно себя чувствую. В голове пусто, замирания сердца, слабость какая-то… Бежать надо!

– Куда?

– Туда, на север. К соснам, к грибам, к людям, к идеям… Я бы отдал полжизни, чтобы теперь где-нибудь в Московской губернии или в Тульской выкупаться в речке, озябнуть, знаешь, потом бродить часа три хоть с самым плохоньким студентом и болтать, болтать… А сеном-то как пахнет! Помнишь? А по вечерам, когда гуляешь в саду, из дому доносятся звуки рояля, слышно, как идет поезд…

Лаевский засмеялся от удовольствия, на глазах у него выступили слезы, и, чтобы скрыть их, он, не вставая с места, потянулся к соседнему столу за спичками.

– А я уже восемнадцать лет не был в России, – сказал Самойленко. – Забыл уж, как там. По-моему, великолепнее Кавказа и края нет.

– У Верещагина есть картина: на дне глубочайшего колодца томятся приговоренные к смерти. Таким вот точно колодцем представляется мне твой великолепный Кавказ. Если бы мне предложили что-нибудь из двух: быть трубочистом в Петербурге или быть здешним князем, то я взял бы место трубочиста.

Лаевский задумался. Глядя на его согнутое тело, на глаза, устремленные в одну точку, на бледное, вспотевшее лицо и впалые виски, на изгрызенные ногти и на туфлю, которая свесилась у пятки и обнаружила дурно заштопанный чулок, Самойленко проникся жалостью и, вероятно, потому, что Лаевский напомнил ему беспомощного ребенка, спросил:

– Твоя мать жива?

– Да, но мы с ней разошлись. Она не могла мне простить этой связи.

Самойленко любил своего приятеля. Он видел в Лаевском доброго малого, студента, человека-рубаху, с которым можно было и выпить, и посмеяться, и потолковать по душе. То, что он понимал в нем, ему крайне не нравилось.

Лаевский пил много и не вовремя, играл в карты, презирал свою службу, жил не по средствам, часто употреблял в разговоре непристойные выражения, ходил по улице в туфлях и при посторонних ссорился с Надеждой Федоровной – и это не нравилось Самойленку.

А то, что Лаевский был когда-то на филологическом факультете, выписывал теперь два толстых журнала, говорил часто так умно, что только немногие его понимали, жил с интеллигентной женщиной – всего этого не понимал Самойленко, и это ему нравилось, и он считал Лаевского выше себя и уважал его.

– Еще одна подробность, – сказал Лаевский, встряхивая головой. – Только это между нами. Я пока скрываю от Надежды Федоровны, не проболтайся при ней… Третьего дня я получил письмо, что ее муж умер от размягчения мозга.

– Царство небесное… – вздохнул Самойленко. – Почему же ты от нее скрываешь?

– Показать ей это письмо значило бы: пожалуйте в церковь венчаться. А надо сначала выяснить наши отношения. Когда она убедится, что продолжать жить вместе мы не можем, я покажу ей письмо. Тогда это будет безопасно.

– Знаешь что, Ваня? – сказал Самойленко, и лицо его вдруг приняло грустное и умоляющее выражение, как будто он собирался просить о чем-то очень сладком и боялся, что ему откажут. – Женись, голубчик!

– Зачем?

– Исполни свой долг перед этой прекрасной женщиной! Муж у нее умер, и таким образом само провидение указывает тебе, что делать!

– Но пойми, чудак, что это невозможно. Жениться без любви так же подло и недостойно человека, как служить обедню не веруя.

– Но ты обязан!

– Почему же я обязан? – спросил с раздражением Лаевский.

  • – Потому что ты увез ее от мужа и взял на свою ответственность.
  • – Но тебе говорят русским языком: я не люблю!
  • – Ну, любви нет, так почитай, ублажай…

– Почитай, ублажай… – передразнил Лаевский. – Точно она игуменья… Плохой ты психолог и физиолог, если думаешь, что, живя с женщиной, можно выехать на одном только почтении да уважении. Женщине прежде всего нужна спальня.

– Ваня, Ваня… – сконфузился Самойленко.

– Ты – старый ребенок, теоретик, а я – молодой старик и практик, и мы никогда не поймем друг друга. Прекратим лучше этот разговор. Мустафа! – крикнул Лаевский человеку. – Сколько с нас следует?

Читайте также:  Анализ стихотворения пушкина зимний вечер 5, 6 класс

– Нет, нет… – испугался доктор, хватая Лаевского за руку. – Это я заплачу. Я требовал. Запиши за мной! – крикнул он Мустафе.

Приятели встали и молча пошли по набережной. У входа на бульвар они остановились и на прощанье пожали друг другу руки.

– Избалованы вы очень, господа! – вздохнул Самойленко. – Послала тебе судьба женщину, молодую, красивую, образованную, – и ты отказываешься, а мне бы дал бог хоть кривобокую старушку, только ласковую и добрую, и как бы я был доволен! Жил бы я с ней на своем винограднике и…

Самойленко спохватился и сказал:

– И пускай бы она там, старая ведьма, самовар ставила.

Простившись с Лаевским, он пошел по бульвару.

Когда он, грузный, величественный, со строгим выражением на лице, в своем белоснежном кителе и превосходно вычищенных сапогах, выпятив вперед грудь, на которой красовался Владимир с бантом, шел по бульвару, то в это время он очень нравился себе самому, и ему казалось, что весь мир смотрит на него с удовольствием. Не поворачивая головы, он посматривал по сторонам и находил, что бульвар вполне благоустроен, что молодые кипарисы, эвкалипты и некрасивые, худосочные пальмы очень красивы и будут со временем давать широкую тень, что черкесы – честный и гостеприимный народ. «Странно, что Кавказ Лаевскому не нравится, – думал он, – очень странно». Встретились пять солдат с ружьями и отдали ему честь. По правую сторону бульвара по тротуару прошла жена одного чиновника с сыном-гимназистом.

– Марья Константиновна, доброе утро! – крикнул ей Самойленко, приятно улыбаясь. – Купаться ходили? Ха-ха-ха… Почтение Никодиму Александрычу!

  1. И он пошел дальше, продолжая приятно улыбаться, но, увидев идущего навстречу военного фельдшера, вдруг нахмурился, остановил его и спросил:
  2. – Есть кто-нибудь в лазарете?
  3. – Никого, ваше превосходительство.
  4. – А?
  5. – Никого, ваше превосходительство.
  6. – Хорошо, ступай…
  7. Величественно покачиваясь, он направился к лимонадной будке, где за прилавком сидела старая, полногрудая еврейка, выдававшая себя за грузинку, и сказал ей так громко, как будто командовал полком:
  8. – Будьте так любезны, дайте мне содовой воды!

Источник: https://www.anton-chehov.info/duel.html

Краткое содержание Дуэль Чехов

В городке на берегу Черного моря во время купания беседуют два приятеля. Иван Андреевич Лаевский, молодой человек лет двадцати восьми, делится тайнами своей личной жизни с военным доктором Самойленко.

Два года назад он сошелся с замужней женщиной, они бежали из Петербурга на Кавказ, говоря себе, что начнут там новую трудовую жизнь. Но городок оказался скучным, люди неинтересными, трудиться на земле в поте лица Лаевский не умел и не желал, и поэтому с первого дня он почувствовал себя банкротом.

В своих отношениях с Надеждой Федоровной он уже не видит ничего, кроме лжи, жить с нею теперь выше его сил. Он мечтает бежать назад, на север. Но и разойтись с ней нельзя: у нее нет родных, нет денег, работать она не умеет.

Есть еще одна сложность: пришло известие о смерти ее мужа, что означает для Лаевского и Надежды Федоровны возможность венчаться. Добрый Самойленко именно это и советует сделать приятелю.

Все, что говорит и делает Надежда Федоровна, Лаевскому кажется ложью или похожим на ложь. За завтраком он еле сдерживает свое раздражение, даже то, как она глотает молоко, вызывает в нем тяжелую ненависть. Желание поскорее выяснить отношения и бежать теперь не отпускает его.

Лаевский привык находить объяснения и оправдания своей жизни в чьих-нибудь теориях, в литературных типах, сравнивает себя с Онегиным и Печориным, с Анной Карениной, с Гамлетом. Он готов то обвинять себя в отсутствии руководящей идеи, признать себя неудачником и лишним человеком, то оправдывается перед собой.

Но как раньше он верил в спасение от пустоты жизни на Кавказе, так теперь считает, что стоит ему бросить Надежду Федоровну и уехать в Петербург, как он заживет культурной интеллигентной, бодрой жизнью.

Самойленко держит у себя нечто вроде табльдота, у него столуются молодой зоолог фон Корен и только что окончивший семинарию Победов. За обедом разговор заходит о Лаевском. Фон Корен говорит, что Лаевский так же опасен для общества, как холерная микроба.

Он развращает жителей городка тем, что открыто живет с чужой женой, пьет и спаивает других, играет в карты, множит долги, ничего не делает и притом оправдывает себя модными теориями о наследственности, вырождении и прочем. Если такие, как он, размножатся, человечеству, цивилизации угрожает серьезная опасность. Поэтому Лаевского для его же пользы следовало бы обезвредить.

“Во имя спасения человечества мы должны сами позаботиться об уничтожении хилых и негодных”, – холодно говорит зоолог.

Смешливый дьякон хохочет, ошеломленный же Самойленко может только сказать: “Если людей топить и вешать, то к черту твою цивилизацию, к черту человечество! К черту!”

В воскресенье утром Надежда Федоровна идет купаться в самом праздничном настроении. Она нравится себе, уверена, что все встречные мужчины любуются ею. Она чувствует себя виноватой перед Лаевским. За эти два года она наделала долгов в лавке Ачмианова рублей на триста и все не собралась сказать об этом.

Кроме того, уже дважды она принимала у себя полицейского пристава Кирилина. Но Надежда Федоровна радостно думает, что в ее измене душа не участвовала, она продолжает любить Лаевского, а с Кирилиным уже все порвано.

В купальне она беседует с пожилой дамой Марьей Константиновной Битюговой и узнает, что вечером местное общество устраивает пикник на берегу горной речки.

По дороге на пикник фон Корен рассказывает дьякону о своих планах отправиться в экспедицию по побережью Тихого и Ледовитого океанов; Лаевский, едущий в другой коляске, бранит кавказские пейзажи. Он постоянно чувствует неприязнь к себе фон Корена и жалеет, что поехал на пикник. У горного духана татарина Кербалая компания останавливается.

Надежда Федоровна в шаловливом настроении, ей хочется хохотать, дразнить, кокетничать. Но преследования Кирилина и совет молодого Ачмианова остерегаться того омрачают ее радость.

Лаевский, утомленный пикником и нескрываемой ненавистью фон Корена, срывает свое раздражение на Надежде Федоровне и называет ее кокеткой.

На обратном пути фон Корен признается Самойленко, что у него рука бы не дрогнула, поручи ему государство или общество уничтожить Лаевского.

Дома, после пикника, Лаевский сообщает Надежде Федоровне о смерти ее мужа и, чувствуя себя дома как в тюрьме, уходит к Самойленко. Он умоляет приятеля помочь, дать взаймы триста рублей, обещает все устроить с Надеждой Федоровной, помириться с матерью. Самойленко предлагает помириться и с фон Кореном, но Лаевский говорит, что это невозможно.

Может быть, он и протянул бы ему руку, но фон Корен отвернулся бы с презрением. Ведь это натура твердая, деспотичная. И идеалы у него деспотические. Люди для него – щенки и ничтожества, слишком мелкие для того, чтобы быть целью его жизни.

Он работает, поедет в экспедицию, свернет себе там шею не во имя любви к ближнему, а во имя таких абстрактов, как человечество, будущие поколения, идеальная порода людей… Он велел бы стрелять во всякого, кто выходит за круг нашей узкой консервативной морали, и все это во имя улучшения человеческой породы… Деспоты всегда были иллюзионистами.

С увлечением Лаевский говорит, что ясно видит свои недостатки и сознает их. Это поможет ему воскреснуть и стать другим человеком, и этого возрождения и обновления он страстно ждет.

Через три дня после пикника к Надежде Федоровне приходит взволнованная Марья Константиновна и предлагает ей быть ее свахой. Но венчание с Лаевским, чувствует Надежда Федоровна, сейчас невозможно. Она не может сказать Марье Константиновне всего: как запутались ее отношения с Кирилиным, с молодым Ачмиановым. От всех переживаний у нее начинается сильная лихорадка.

Лаевский чувствует себя виноватым перед Надеждой Федоровной.

Но мысли об отъезде в ближайшую субботу настолько овладели им, что у Самойленко, пришедшего проведать больную, он спрашивает только о том, смог ли тот достать денег. Но денег пока нет.

Самойленко решает попросить сто рублей у фон Корена. Тот, после спора, соглашается дать деньги для Лаевского, но только при условии, что он уедет не один, а вместе с Надеждой Федоровной.

На другой день, в четверг, в гостях у Марьи Константиновны, Самойленко говорит Лаевскому об условии, поставленном фон Кореном. Гости, в их числе фон Корен, играют в почту.

Лаевский, машинально участвуя в игре, думает о том, как много ему приходится и еще придется лгать, какая гора лжи мешает ему начать новую жизнь. Чтобы перескочить ее в один раз, а не лгать по частям, нужно решиться на какую-то крутую меру, но он чувствует, что для него это невозможно.

Ехидная записка, посланная, очевидно, фон Кореном, вызывает у него истерический припадок. Придя в себя, вечером, как обычно, он уходит играть в карты.

По пути из гостей к дому Надежду Федоровну преследует Кирилин. Он угрожает ей скандалом, если она не даст ему сегодня же свидания. Надежде Федоровне он противен, она умоляет отпустить ее, но в конце концов уступает. За ними, незамеченный, следит молодой Ачмианов.

На следующий день Лаевский идет к Самойленко, чтобы взять у него денег, так как оставаться в городе после истерики стыдно и невозможно. Застает он только фон Корена. Следует короткий разговор; Лаевский понимает, что тот знает о его планах.

Он остро чувствует, что зоолог ненавидит его, презирает и издевается над ним и что он самый злейший и непримиримый враг его. Когда приходит Самойленко, Лаевский в нервном припадке обвиняет его в том, что он не умеет хранить чужие тайны, и оскорбляет фон Корена.

Фон Корен как будто ждал этого выпада, он вызывает Лаевского на дуэль. Самойленко безуспешно пытается их помирить.

В вечер накануне дуэли Лаевским сначала владеет ненависть к фон Корену, потом, за вином и картами, он становится беспечен, потом им овладевает беспокойство. Когда молодой Ачмианов ведет его к какому-то домику и там он видит Кирилина, а рядом с ним Надежду Федоровну, все чувства словно исчезают у него из души.

Фон Корен в этот вечер на набережной беседует с дьяконом о различном понимании учения Христа. В чем должна заключаться любовь к ближнему? В устранении всего, что так или иначе вредит людям и угрожает им опасностью в настоящем или будущем, считает зоолог.

Опасность человечеству грозит со стороны нравственно и физически ненормальных, и их следует обезвредить, то есть уничтожить. Но где критерии для различения, ведь возможны ошибки? – спрашивает дьякон.

Нечего бояться промочить ноги, когда угрожает потоп, отвечает зоолог.

Лаевский в ночь перед дуэлью прислушивается к грозе за окном, перебирает в памяти свое прошлое, видит в нем только ложь, чувствует свою вину в падении Надежды Федоровны и готов умолять ее о прощении.

Если бы можно было вернуть прошлое, он нашел бы Бога и справедливость, но это так же невозможно, как закатившуюся звезду вернуть опять на небо. Прежде чем ехать на дуэль, он идет в спальню к Надежде Федоровне.

Она с ужасом глядит на Лаевского, но он, обняв ее, понимает, что эта несчастная, порочная женщина для него единственный близкий, родной и незаменимый человек. Садясь в коляску, он хочет вернуться домой живым.

Дьякон, выйдя рано утром, чтобы увидеть поединок, размышляет, за что могут Лаевский и фон Корен ненавидеть друг друга и драться на дуэли? Не лучше ли им спуститься пониже и направить ненависть и гнев туда, где стоном гудят целые улицы от грубого невежества, алчности, попреков, нечистоты… Сидя в полосе кукурузы, он видит, как приехали противники и секунданты.

Из-за гор вытягиваются два зеленых луча, восходит солнце. Правил дуэли никто не знает точно, вспоминают описания поединков у Лермонтова, у Тургенева… Лаевский стреляет первым; боясь, как бы пуля не попала в фон Корена, делает выстрел в воздух. Фон Корен направляет дуло пистолета прямо в лицо Лаевского.

“Он убьет его!” – отчаянный крик дьякона заставляет того промахнуться.

Проходит три месяца. В день своего отъезда в экспедицию фон Корен в сопровождении Самойленко и дьякона идет к пристани. Проходя мимо дома Лаевского, они говорят о происшедшей с ним перемене.

Он женился на Надежде Федоровне, с утра до вечера работает, чтобы выплатить долги… Решив войти в дом, фон Корен протягивает руку Лаевскому. Он не изменил своих убеждений, но признает, что ошибся относительно своего бывшего противника.

Никто не знает настоящей правды, говорит он. Да, никто не знает правды, соглашается Лаевский.

Он смотрит, как лодка с фон Кореном преодолевает волны, и думает: так и в жизни… В поисках правды люди делают два шага вперед, шаг назад… И кто знает? Быть может, доплывут до настоящей правды…

Вариант 2

Берег Черного моря.

На берегу беседуют двое: один, Иван Андреевич Лаевский, рассказывает военному доктору Самойленко о том, что умер муж женщины, с которой он сбежал сюда на Кавказ из Петербурга, которую теперь просто ненавидит. И теперь ему придется венчаться с ней или бежать от нее обратно в Петербург. Самойленко советует венчаться. Но Надежда Федоровна его раздражает. Растет желание сбежать от нее.

Во время завтрака у Самойленко зоолог фон Крен и дьякон Победов говорят о Лаевском. Фон Карен приходит к выводу, что Лаевский заслуживает уничтожения. Дьякон смеется, а Самойленко уверяет, что это не выход.

Надежда Федоровна и сама не святая. Она наделала много долгов у лавочника Ачмианова, дважды изменила Лаевскому с приставом Кириллиным. Вечером едет на пикник с Лаевским, фон Кареном, дьяконом и другими.

Она много веселится, кокетничает, но Кириллин омрачает ее радость своим преследованием. Лаевский, видя ненависть фон Карена, срывается на Надежде Федоровне, а фон Карен готов того убить за это. Лаевский сообщает о смерти мужа Надежды Федоровны.

Просит денег у Самойленко чтобы уехать. Но мириться с фон Кареном он категорически отказывается.

Надежда Федоровна считает невозможным венчание в настоящее время, так как отношения с Кириллиным и молодым Ачмиановым переплелись. Она слегла в горячке от переживаний.

Лаевский чувствует вину перед ней и мечтает об отъезде. Самойленко не нашел ему денег, но есть возможность взять у фон Карена, который готов их дать, если Лаевский уедет вместе с Надеждой Федоровной.

Лаевский в глубоком раздумье.

Надежду Федоровну домогается Кириллин, угрожая скандалом, и она соглашается. За ними следит Ачмианов. Лаевский приходит за деньгами к Самойленко и застает фон Карена. Лаевский упрекает Самойленко в том, что тот не умеет хранить тайны. А фон Карен вызывает Лаевского на дуэль. Перед дуэлью Ачмианов приводит Лаевского на место свидания Надежды Федоровны с Кириллиным. Все его чувства пропадают.

Лаевский перед дуэлью анализирует свою прошлую жизнь. Приходит к пониманию того, что Надежда Федоровна единственный дорогой ему человек. Приходит решение вернуться с дуэли домой живым. Лаевский стреляет первым в сторону от фон Карена. Фон Карен готов стрелять в лицо, но крик дьякона мешает попасть в цель.

Прошло три месяца. Самойленко, дьякон и фон Карен проходят мимо дома Лаевского, рассуждая о произошедших с ним переменах. Лаевский женился на Надежде Федоровне, работает и погашает долги. Фон Карен дает руку Лаевскому, тот пожимает ее.

Источник: https://rus-lit.com/kratkoe-soderzhanie-duel-chexov/

Ссылка на основную публикацию