Смерть в венеции — краткое содержание новеллы манна

Томас Манн

СМЕРТЬ В ВЕНЕЦИИ

Густав Ашенбах, или фон Ашенбах, как он официально именовался со дня своего пятидесятилетия, в теплый весенний вечер 19… года — года, который в течение столь долгих месяцев грозным оком взирал на наш континент, — вышел из своей мюнхенской квартиры на Принцрегентштрассе и в одиночестве отправился на дальнюю прогулку. Возбужденный дневным трудом (тяжким, опасным и как раз теперь потребовавшим от него максимальной тщательности, осмотрительности, проникновения и точности воли), писатель и после обеда не в силах был приостановить в себе работу продуцирующего механизма, того «totus animi continuus»[1], в котором, по словам Цицерона, заключается сущность красноречия; спасительный дневной сон, остро необходимый при все возраставшем упадке его сил, не шел к нему. Итак, после чая он отправился погулять, в надежде, что воздух и движение его приободрят, подарят плодотворным вечером.

Было начало мая, и после сырых и промозглых недель обманчиво воцарилось жаркое лето. В Английском саду, еще только одевшемся нежной ранней листвой, было душно, как в августе, и в той части, что прилегала к городу, — полным-полно экипажей и пешеходов.

В ресторане Аумейстера, куда вели все более тихие и уединенные дорожки, Ашенбах минуту-другую поглядел на оживленный народ в саду, у ограды которого стояло несколько карет и извозчичьих пролеток, и при свете заходящего солнца пустился в обратный путь, но уже не через парк, а полем, почувствовав усталость.

К тому же над Ферингом собиралась гроза. Он решил у Северного кладбища сесть в трамвай, который прямиком доставит его в город.

По странной случайности на остановке и вблизи от нее не было ни души. Ни на Унгарерштрассе, где блестящие рельсы тянулись по мостовой в направлении Швабинга, ни на Ферингском шоссе не видно было ни одного экипажа.

Ничто не шелохнулось и за заборами каменотесных мастерских, где предназначенные к продаже кресты, надгробные плиты и памятники образовывали как бы второе, ненаселенное кладбище, а напротив в отблесках уходящего дня безмолвствовало византийское строение часовни.

На его фасаде, украшенном греческими крестами и иератическими изображениями, выдержанными в светлых тонах, были еще симметрически расположены надписи, выведенные золотыми буквами, — речения, касающиеся загробной жизни, вроде: «Внидут в обитель господа» или: «Да светит им свет вечный».

В ожидании трамвая Ашенбах развлекался чтением этих формул, стараясь погрузиться духовным взором в их прозрачную мистику, но вдруг очнулся от своих грез, заметив в портике, повыше двух апокалиптических зверей, охранявших лестницу, человека, чья необычная наружность дала его мыслям совсем иное направление.

Вышел ли он из бронзовых дверей часовни, или неприметно приблизился и поднялся к ней с улицы, осталось невыясненным. Особенно не углубляясь в этот вопрос, Ашенбах скорее склонялся к первому предположению. Среднего роста, тощий, безбородый и очень курносый, этот человек принадлежал к рыжеволосому типу с характерной для него молочно-белой веснушчатой кожей.

Обличье у него было отнюдь не баварское, да и широкополая бастовал шляпа, покрывавшая его голову, придавала ему вид чужеземца, пришельца из дальних краев.

Этому впечатлению, правда, противоречили рюкзак за плечами — как у заправского баварца — и желтая грубошерстная куртка; с левой руки, которою он подбоченился, свисал какой-то серый лоскут, надо думать, дождевой плащ, в правой же у него была палка с железным наконечником; он стоял, наклонно уперев ее в пол, скрестив ноги и бедром опираясь на ее рукоятку.

Задрав голову, так что на его худой шее, торчавшей из отложных воротничков спортивной рубашки, отчетливо и резко обозначился кадык, он смотрел вдаль своими белесыми, с красными ресницами глазами, меж которых, в странном соответствии со вздернутым носом, залегали две вертикальные энергические складки.

В позе его — возможно, этому способствовало возвышенное и возвышающее местонахождение — было что-то высокомерно созерцательное, смелое, дикое даже. И то ли он состроил гримасу, ослепленный заходящим солнцем, то ли его лицу вообще была свойственна некая странность, только губы его казались слишком короткими, оттянутые кверху и книзу до такой степени, что обнажали десны, из которых торчали белые длинные зубы.

Возможно, что Ашенбах, рассеянно, хотя и пытливо, разглядывая незнакомца, был недостаточно деликатен, но вдруг он увидел, что тот отвечает на его взгляд и притом так воинственно, так в упор, так очевидно желая его принудить отвести глаза, что неприятно задетый, он отвернулся и зашагал вдоль заборов, решив больше не обращать внимания на этого человека. И мгновенно забыл о нем. Но либо потому, что незнакомец походил на странника, либо в силу какого-нибудь иного психического или физического воздействия, Ашенбах, к своему удивлению, внезапно ощутил, как неимоверно расширилась его душа; необъяснимое томление овладело им, юношеская жажда перемены мест, чувство, столь живое, столь новое, или, вернее, столь давно не испытанное и позабытое, что он, заложив руки за спину и взглядом уставившись в землю, замер на месте, стараясь разобраться в сути и смысле того, что произошло с ним.

Это было желанье странствовать, вот и все, но оно налетело на него как приступ лихорадки, обернулось туманящей разум страстью.

Он жаждал видеть, его фантазия, еще не умиротворившаяся после долгих часов работы, воплощала в единый образ все чудеса и все ужасы пестрой нашей земли, ибо стремилась их представить себе все зараз.

Он видел: видел ландшафт, под небом, тучным от испарений, тропические болота, невероятные, сырые, изобильные, подобие дебрей первозданного мира, с островами, топями, с несущими ил водными протоками; видел, как из густых зарослей папоротников, из земли, покрытой сочными, налитыми, диковинно цветущими растениями, близкие и далекие, вздымались волосатые стволы пальм; видел причудливо безобразные деревья, что по воздуху забрасывали свои корни в почву, в застойные, зеленым светом мерцающие воды, где меж плавучими цветами, молочно-белыми, похожими на огромные чаши, на отмелях, нахохлившись, стояли неведомые птицы с уродливыми клювами и, не шевелясь, смотрели куда-то вбок; видел среди узловатых стволов бамбука искрящиеся огоньки — глаза притаившегося тигра, — и сердце его билось от ужаса и непостижимого влечения. Затем виденье погасло, и Ашенбах, покачав головой, вновь зашагал вдоль заборов каменотесных мастерских.

Давно уже, во всяком случае с тех пор как средства стали позволять ему ездить по всему миру когда вздумается, он смотрел на путешествия как на некую гигиеническую меру, и знал, что ее надо осуществлять время от времени, даже вопреки желаниям и склонностям.

Читайте также:  Жизнь и творчество ивана тургенева

Слишком занятый задачами, которые ставили перед ним европейская душа и его собственное я, не в меру обремененный обязанностями творчества, бежавший рассеяния и потому неспособный любить шумный и пестрый мир, он безоговорочно довольствовался созерцанием того, что лежит на поверхности нашей земли и для чего ему нет надобности выходить за пределы своего привычного круга, и никогда не чувствовал искушения уехать из Европы. С той поры, как жизнь его начала клониться к закату и ему уже нельзя было словно от пустой причуды отмахнуться от присущего художнику страха не успеть, от тревоги, что часы остановятся, прежде чем он совершит ему назначенное и отдаст всего себя, внешнее его бытие едва ли не всецело ограничилось прекрасным городом, ставшим его родиной, да незатейливым жильем, которое он себе выстроил в горах и где проводил все дождливое лето.

Конец ознакомительного отрывка Смерть в Венеции - краткое содержание новеллы Манна Вы можете купить книгу и

Прочитать полностью

Хотите узнать цену? ДА, ХОЧУ

Источник: https://libking.ru/books/prose-/prose-classic/35568-tomas-mann-smert-v-venetsii.html

“Смерть в Венеции” краткое содержание новеллы Томаса Манна

Писатель Густав Ашенбах, именуемый со дня своего пятидесятилетия фон Ашенбахом, жарким майским вечером отправляется на прогулку по улицам Мюнхена в надежде отдохнуть и собраться с силами для плодотворной творческой работы.

На трамвайной остановке около Северного кладбища он видит человека необычной наружности – белокожего, веснушчатого, рыжеволосого, с обнаженными деснами и белыми длинными зубами, с рюкзаком за плечами и палкой с железным наконечником в руках.

Приняв его за странника, Ашенбах ощущает внутри неуемную тягу к странствиям.

Перед глазами героя проносятся красочные видения тропических болот, но он быстро обуздывает мечтательность, понимая, что ему нужно как можно скорее закончить свое творение, а не шататься без дела по свету.

При этом Густав чувствует, что бесконечное затворничество в маленьком домике в горах не дает ему двигаться дальше, а значит – нужно куда-то поехать, чтобы вернуть себе былую радость творчества.

Автор романа “Майя”, повествующего о жизни Фридриха Прусского, рассказа “Ничтожный” и трактата “Дух и искусство” родился в Л. – окружном городе Силезской провинции, в семье судейского чиновника. Он рос болезненным ребенком, учился дома и мечтал дожить до старости.

В возрасте пятидесяти лет Ашенбах уделяет много внимания самодисциплине – он обливается по утрам холодной водой и сразу же приступает к работе, чтобы не растрачивать зря накопленные во сне силы. Центральной темой своих произведений писатель делает героизм слабых.

В литературе он одинаково хорошо понимает потребности как буржуазного большинства, любящего духовную общедоступность, так и современной ему молодежи – циничной и привыкшей видеть вокруг себя одни проблемы.

К зрелому возрасту Ашенбах пишет более официозно, в отшлифовано-традиционном стиле.

Некоторые страницы из его книг включают в школьные хрестоматии. В пятьдесят лет он получает дворянство из рук немецкого государя.

В юности фон Ашенбах был женат на дочери профессора, которая слишком быстро ушла из жизни, оставив после себя дочь – теперь уже замужнюю.

Через две недели после описанной выше прогулки писатель отправляется на поиски приключений.

В начале он останавливается на острове в Адриатическом море, но быстро понимает, что ему не нравится в окружении многочисленных отдыхающих и влажного, дождливого климата.

Новой целью Ашенбаха становится Венеция, куда он едет на небольшом пароходе. В свой любимый город, всегда встречавший его чистым синим небом, писатель пребывает под пеленой дождя.

Пассажиры больше часа ждут таможенного и санитарного досмотра, после чего с радостью сходят на берег.

Ашенбах нанимает гондолу, чтобы доехать до площади Святого Марка и пересесть там на вапоретто, но неприятного вида гондольер сам везет его в сторону Лидо. Писатель на мгновение задумывается о том, что имеет дело с преступником, но мягкое покачивание волн навевает на него безмятежность, и он… спокойно доезжает до отеля. Пока Ашенбах меняет деньги, гондольер с гондолой исчезают.

После непродолжительной прогулки писатель переодевается и спускается к ужину. В холле он встречает других постояльцев отеля – людей разных национальностей, но преимущественно славян.

Внимание Ашенбаха привлекает польское семейство, в котором строго одетые старшие девочки ведут себя очень чопорно, и только их брат – необычайно красивый мальчик с золотистыми кудрями выглядит крайне свободно и аристократично.

Ветреная пасмурная погода стоит в Венеции и на следующий день. Ашенбах начинает грустить и задумывается об отъезде. За завтраком он вновь наблюдает за юными поляками.

Мальчик, как и положено всеобщему любимцу, спит дольше всех и приходит в ресторан последним.

Днем Ашенбах отдыхает на пляже. Он наслаждается видом моря, купальщиков, продавцов сладостей и фруктов и решает, что лучшего ему не найти. Писатель видит, как красивый мальчик идет в сторону моря и его лицо перекашивается от ненависти при виде русского семейства.

Имя прелестного ребенка, доносящееся до слуха Ашенбаха сквозь рокот волн, звучит как Адзио, то есть Тадзио – Тадеуш.

Ашенбах вновь отдыхает на пляже, время от времени любуясь красотой Тадзио. В полдень он идет в номер, изучает свое отражение в зеркале и думает о собственной писательской славе. После второго завтрака он встречает Тадзио в лифте, видит, насколько несовершенны зубы мальчика, с удовлетворением замечает его болезненность и то, что последний, скорее всего, не доживет до старости.

Вечер Ашенбах проводит в Венеции. Бродя по улицам, наполненным липкой жарой и толкотней, он вновь решает уехать. Еще до обеда он просит счет у администрации отеля, но на следующее утро замечает, что воздух как будто стал свежее, и начинает жалеть о своем поступке.

За завтраком писатель негодует на официанта, пытающегося выпроводить его из отеля раньше времени. Вставая из-за столика, он сталкивается с Тадзио и мысленно благословляет прелестного мальчика.

На пароходе Ашенбах впадает в уныние: ему очень тяжело расставаться с Венецией.

Подъезжая к вокзалу, писатель корит себя за слабость и боится, что если он сейчас уедет из любимого города, то больше никогда его не увидит.

Отправленный не в том направлении сундук разрешает мучительное томление Ашенбаха и позволяет ему вернуться на Лидо.

Двое суток Ашенбах ходит в дорожном костюме. По возвращении багажа он переодевается в привычные вещи и даже и не думает уезжать из отеля. Солнечные дни писатель проводит, нежась на пляже и совершая поездки в город, и в каждый из них он встречается с прекрасным Тадзио. Чем больше Ашенбах наблюдает за мальчиком, тем сильнее покоряется его красоте.

Он начинает испытывать к ребенку чувственное влечение.

Под влиянием любви Ашенбах создает миниатюрное литературное произведение. Как-то раз он долго идет за Тадзио, но ему не хватает решимости познакомиться с предметом своего обожания. Постепенно мужчина с мальчиком начинают переглядываться.

Читайте также:  Тютчев - сообщение доклад кратко

Случайно встретив Тадзио, Ашенбах не успевает скрыть свою радость. Мальчик улыбается в ответ.

На четвертой неделе своего пребывания на Лидо Ашенбах начинает замечать, что количество отдыхающих в отеле значительно уменьшилось. В Венеции он чувствует странный запах дезинфекции.

Писателю становится мало случайных встреч с Тадзио. Он начинает ходить за ним по городу, отстаивает службу в храме, преследует его на гондоле. Из немецких газет Ашенбах узнает о распространяющейся по Италии эпидемии.

Окружающие его люди – официант, певец – все, как один, говорят, что Венецию дезинфицируют из-за жары и сирокко, и только молодой англичанин из Бюро путешествий рассказывает, что в город пришла азиатская холера.

Вышедшая из дельты Ганга болезнь была завезена в Италию водным путем. Первыми жертвами заразы стали портовый рабочий и торговка зеленью. Затем количество странных смертей выросло до нескольких десятков случаев.

Вернувшийся из Венеции австриец скончался от болезни дома, дав повод немецким газетам рассуждать о начавшейся эпидемии. Постепенно инфекция распространилась по всему городу. Люди стали сотнями умирать в тяжелых мучениях.

Страшная болезнь испортила венецианские нравы: город погряз в разгульном образе жизни, разбойных нападениях и убийствах. По мнению англичанина из Бюро путешествий, власти со дня на день объявят карантин.

Ашенбах думает о том, что если он предупредит о происходящем в Венеции мать Тадзио, то ему будет позволено коснуться рукой головы любимого. Однако это означает возвращение к прежнему образу жизни, а этого писатель страшится больше всего на свете. Ашенбах ничего не говорит полякам.

Ночью ему снится бешеная пляска вокруг огромного деревянного фаллоса, заканчивающаяся неистовым совокуплением и убийством животных.

Страсть Ашенбаха выходит из-под контроля. Он красит волосы, освежает цвет лица и мечтает о том, что смерть уничтожит все живое вокруг, оставив его наедине с Тадзио. Как-то раз, преследуя на венецианских улочках своего кумира, писатель чувствует сильную усталость. Через несколько дней Ашенбаху становится дурно.

В то же утро он узнает, что поляки уезжают. Писатель умирает в шезлонге, глядя на прекрасного Тадзио, уходящего в море.

Источник: https://lit.ukrtvory.ru/smert-v-venecii-kratkoe-soderzhanie-novelly-tomasa-manna/

Смерть в Венеции — краткое содержание новеллы Манна

Главный герой книги Томаса Манна – популярный немецкий писатель Густав Ашенбах. Произведение начинается с того, что он выходит на прогулку. Густав понимал, что ему необходимо развеяться, поэтому сперва проехал несколько остановок на трамвае, а затем, увидев из окна транспорта ресторан, решил было отобедать в нём, но заметил множество людей и передумал.

Начиналась гроза. Поняв своё незавидное положение, Ашенбах решил вернуться домой. Пока герой, стоя на остановке, дожидался трамвая, он обратил внимание на прохожего, который свои видом напоминал путешественника. В это мгновение в голове Густава зародилась мысль о путешествиях.

Ашенбах не собирался бросать написание новой книги, однако же решился отдохнуть. А поскольку Густав был человеком обеспеченным, отдых герой решил провести с размахом – на тёплых островах.

Писатель был холост. Его дочь давно уже вышла замуж и переехала в другой город к своему супругу. Густав же остался один, однако его внутренние силы не давали одиночеству и старости пробиться наружу. И даже несмотря на то, что Ашенбах с детства много болел, в старости он выглядел довольно бодрым и здоровым.

Поначалу писатель вздумал ехать на остров в Адриатическом море и даже совершил свою поездку. Однако по прибытии к месту отдыха Ашенбах передумал и решил плыть на пароходе в Венецию.

Во время морского круиза Густав заметил компанию молодых людей, среди которой виднелся пожилой человек, которого трудно было назвать стариком: он был в парике, а лицо его, накрашенное по моде, выглядело весьма молодо. Также он вёл себя, как юноши. Которые были с ним в компании. Ашенбах отметил для себя, что старик в таком положении смешон.

Когда пароход прибыл к берегам Венеции, Ашенбах сразу же заселился в отель. Он проводил много времени в окрестностях, сидя на пляже и читая книгу. Однажды герой увидел юного мальчика, который отдыхал в том же отеле, что и Ашенбах, со своими сёстрами и няней. Густава поразила красота этого юного польского юноши по имени Тадзио.

Погода в Венеции была хмурой, поэтому Густав решил собирать вещи и уезжать обратно домой. Он отправил багаж вместе с водителем, а сам решил плыть на катере к вокзалу.

Однако случилась неприятная ситуация: багаж героя выгрузили не на тот поезд. Ашенбах не был расстроен произошедшим.

К этому времени он уже хотел остаться в Венеции, но не знал, чем мотивировать своё желание перед администрацией отеля.

Шли дни. Ашенбах ходил в ресторан, а после – на море. Каждый день он наблюдал за юным Тадзио. Густав даже подумывал сделать мальчика каким-нибудь героем своей ещё не написанной книги.

Вскоре Ашенбах стал осознавать, что влюбился в польского мальчика. Он следил за ним и старался оказаться рядом. Тадзио тоже начал замечать такое пристальное внимание к своей персоне.

Тогда же в Венеции начала распространяться азиатская холера. Туристы спешили уехать из города. Густав был озабочен. Он узнал в туристическом бюро об эпидемии и понял, что власть скрывает от приезжих информацию о предстоящей катастрофе, чтобы туристы не уезжали из города.

Поначалу Ашенбах хотел было рассказать матери Тадзио об эпидемии, но впоследствии, поддавшись своей любви к мальчику, решил отложить этот разговор. Он боялся, что больше никогда не увидит объект своего обожания.

Однажды Густав как обычно решил прогуляться по пляжу. В тот день герой чувствовал себя неважно. Придя к морю, Ашенбах увидел мальчика, однако в это же время мужчине стало плохо. Густав Ашенбах умер на груди своего юного возлюбленного, так ничего ему и не сказав.

Читательский дневник.

Другие произведения автора:

← Будденброки↑ МаннТристан →

Источник: http://sochinite.ru/kratkie-soderzhaniya/mann/smert-v-venecii

Роль мифа в новелле Томаса Манна «Смерть в Венеции»

Новелла Манна «Смерть в Венеции» – сложное произведение, преисполненное глубокого символического и аллегорического смысла. Каждый образ будто имеет двойную природу: его можно воспринимать реалистически и аллегорически. Важную роль в новелле играют мифические сюжеты и образы, которые использует автор. Но Т.

Читайте также:  В стране невыученных уроков - краткое содержание повести гераскина

Манн создает свой миф в новелле «Смерть в Венеции», где, как и в античных, библейских мифах, представлена образная модель мира. Новелла начинается с того, что герой, писатель Густав Ашенбах, выходит на прогулку после напряженного дня. Но какая-то «высшая сила» делает ее решающей в судьбе героя. Надвигается гроза, и герой оказывается возле кладбища.

Ашенбах, погруженный в свои мысли и мечты, неожиданно видит какого-то странного чужеземца, портрет которого напоминает то ли бога Вакха, то ли перевозчика душ в царство мертвых. И кладбище, и чужеземец – все это создает аллегорическую картину действительности, в которой живет Густав Ашенбах, и вызывает ощущение неминуемой трагедии.

Но герой, будто не замечая этих предупреждений «высших сил», пренебрегает ими.

Здесь Манн не обращается к античным мифам, а сосредотачивается на христианских, что противопоставляют духовное физическому. Создается впечатление, что христианские моральные ценности присущи современной жизни.

Но почему герой не ощущает себя счастливым? Возможно, эти ценности обманчивы. Неслучайно произведения Ашенбаха воспевали героизм слабых, что стремятся «выглядеть величественно». Ашенбах устал от этого мира и таких «героев».

Поэтому он отправляется в путешествие. Оно напоминает путешествие Одиссея, возвращение его на родину. «Культурную родину» Ашенбаха олицетворяет Венеция, куда герой находит путь не сразу. Одиссей вопреки всем преградам стремится увидеть родную землю, чтобы хоть умереть на ней.

Его возвращение – победа, награда за самоотверженность и выносливость. «Возвращение» Ашенбаха оборачивается смертью. Он не выдерживает испытания. Описывая «венецианский период» жизнь Ашенбаха, автор использует реминисценции из античных мифов. Именно здесь герой открывает для себя красоту мира и восхищается ею.

Юный Тадзьо будто воплощает эту красоту. Рассказывая о мальчике, автор, обращается к образам и сюжетам мифов об Орионе и Кефале, Аполлоне и Зефире, Семеле и Зевсе, Анелое и Геракле, Гиансенте и Нарцисе. Все эти мифы – о любви, в котором чувственные страсти приводят к смерти кого-то из героев. Ашенбах тоже идет по этому пути.

Страсть ослепляет его, он готов нарушить моральные законы, и расплата за это неминуема.

Рекомендуем почитать ►

Личная судьба Кирибеевича в поэме Лермонтова

Миф о Троянской войне рассказывает о страшной мести бога Аполлона за пренебрежение к себе. На греческое войско боги наслали страшную болезнь. Эпидемия холеры, которая охватывает Венецию, воспринимается как наказание за пренебрежение к моральным и культурным ценностям, символически изображается в сладострастных страстях Ашенбаха.

Обессиленному в борьбе со своими страстями герою вспоминается диалог Сократа с учеником, в котором философ «учит Федра тоске по совершенству и добропорядочности». Именно эту тоску теряет Ашенбах, он забывает, что «красота лишь путь чувствительного к духу». Последние страницы новеллы снова заставляют припомнить мифологические образы.

Тадзьо, что стоит на узкой полоске земли посреди моря, будто объединяет христианские и античные мифологические символы. Он вместе с тем напоминает и Христа, который прошел по воде, и Аполлона. Тадзьо смотрит на Ашенбаха, и этого взгляда герой не выдерживает.

Такой миф о современном человеке создает Манн, будто предупреждая современников о фатальных последствиях пренебрежения моральными и этическими ценностями.

Источник: https://www.getsoch.net/rol-mifa-v-novelle-tomasa-manna-smert-v-venecii/

Краткое содержание Смерть в Венеции (Томас Манн)

Густав фон Ашенбах — главный герой новеллы, действие которой начинается «в теплый весенний вечер 19… года» в Мюнхене, а потом переносится в Венецию. Г. ф. А., знаменитый писатель, недавно перешагнувший рубеж пятидесятилетия, внезапно ощущает желание оставить свой письменный стол и устоявшийся образ жизни и отправляется в путешествие.

Дальнейшие события укладываются в несколько фраз. Поселившись в роскошном отеле в Венеции, Г. ф. А. поддается неудержимому чувственному влечению к прекрасному мальчику Тадзио. В городе вспыхивает эпидемия холеры, заразившийся Г. ф. А. умирает в своем шезлонге на берегу моря.

На этой канве, вторым слоем поверх написанного, расставляя опознавательные знаки, Томас Манн ведет несколько важных для него мотивов, расширяющих и углубляющих содержание .новеллы и смысл образа ее героя. Особую роль в новелле играют ситуации встречи — древняя коллизия романов-путешествий.

Как будто бы и незначительные, эти встречи несут в себе тревожащее дополнительное значение.

Начать с того, что желание к перемене мест возникает у Г. ф. А. на окраине города, у Северного кладбища, рядом с которым расположена каменотесная мастерская, изготовляющая кресты и надгробия, — как бы второе «ненаселенное» (пока!) кладбище. Так возникает в новелле первое предвестие смерти.

Потом оно возвращается многократно — ив обличье «скалившего зубы, горбатого, неопрятного матроса», и в облике курносого гондольера, поджимавшего, обнажая два ряда белых зубов, губы, и т. д.

Нечто неживое, замершее есть и в самой Венеции, городе, стоящем у болотной лагуны, с какой-то особой тишиной, с каналами вместо улиц, встающем из воды, как мираж, если подплывать к нему с моря.

Странная безжизненность соединяется в Венеции с ни с чем не сравнимой красотой. Амбивалентен и образ главного героя. Томас Манн бесстрашно бросил в тигель творчества многие сокровенные свойства своей натуры (вплоть до всю жизнь подавлявшейся склонности к однополой любви).

Ему, а не только его герою была присуща, как следует из дневников и писем, усвоенная с ранних лет дисциплина, героический стоицизм, «некое вопреки». Красота в новелле по сути своей подозрительна. Она дана на пределе своих возможностей.

«Как будто, — сказано тут однажды, — кто-то сыплет розами на краю света».

Венеция с прихотливой ее красотой, с лабиринтами каналов и улиц — город, где в высшей степени напряжены отношения реальности и призрачности. Как сказочный мираж встает она из воды, как сказка, готова обернуться ужасом.

Притворство, обманность, театр — другой мотив, вытканный по пространству новеллы. На борту доставившего его сюда суденышка Г. ф. А. видит «поддельного юношу» — приставшего к молодой компании старика с подгримированным лицом и крашеными волосами.

Но и сам он в конце концов разрешает, «омолодить» себя руками парикмахера.

Однако главное превращение еще впереди. Венеция превращается в «заболевший город». Ее красота скрывает эпидемию, о которой молчат хозяева отелей, как молчит и сам герой, дабы не подвигнуть к бегству семью прекрасного Тадзио.

Источник: https://school-essay.ru/smert-v-venecii-tomas-mann.html

Ссылка на основную публикацию