Тамбовская казначейша — краткое содержание произведения лермонтова

На юго-западном углу перекрёстка Советской и Максима Горького, где сейчас находится супермаркет «Огонёк», некогда стоял жилой двухэтажный деревянный дом, выстроенный на высоком цокольном этаже. Выглядел он со стороны улиц довольно аккуратно и оставлял впечатление ещё прочного здания даже перед сносом. 

На самом деле этому дому было не менее 200 лет. В первой половине XIX века он считался одним из самых лучших в Тамбове, к тому же был интересен с точки зрения истории города. Есть мнение, что в те времена он принадлежал дворянам Протасьевым. 

 — Но вполне возможно, что они арендовали этот дом или часть его, так как в архивных документах за 1836-1838 годы Протасьевы среди домовладельцев 48-го квартала не числятся. Владение этим домом приписывается им некоторыми тамбовскими краеведами, — говорит директор учебного музея ТГУ, краевед Юрий Щукин. 

Однако, кто бы ни был владельцем этого дома, несомненно одно — в начале XIX века в нём размещалось Тамбовское дворянское собрание. В марте 1824 года там принимали императора Александра I, когда он, совершая поездку в южные провинции, останавливался в Тамбове. 

Тройка, семёрка, туз 

Трудно сказать, каким ещё общественным целям тамбовского дворянства служило здание, но то, что в нём был главный карточный клуб нашего города, да и всей губернии, подтверждали многие. Карточные игры были всегда любимым занятием тамбовских обывателей. 

— Известны факты, что на рубеже XVIII-XIX веков колоды карт, упакованные в тюки, завозили в Тамбов целыми возами. В 1822 году игральных карт в город поступило на сумму свыше 170 тысяч рублей, а книг всего лишь на 250 рублей 65 копеек, — говорит Юрий Щукин. 

Игроки, основной состав которых представляли состоятельные дворяне, собирались в просторной зале, окна которой выходили на главную улицу города. Участники игры рассаживались за большим дубовым столом, покрытым зелёным бархатным сукном. Остальные молча наблюдали за ходом игры со стороны.

В провинциальном городе, где в дождливую пору невозможно было перейти с одной стороны улицы на другую, да и пойти было просто некуда, карты были единственным развлечением для людей не бедных. Азартная игра занимала всё их свободное время. Многие из завсегдатаев клуба становились картёжниками высокой квалификации.

Бывали случаи, когда игроки не покидали дом по нескольку дней. Там им подавали обед, пиво и вино. 

Проиграть, как и выиграть, можно было буквально всё: деньги, ценные бумаги, драгоценности. Часто на кон ставили движимое и недвижимое имущество — кареты, лошадей, гончих собак.

Дело доходило даже до крепостных крестьян, которые тоже принимались в уплату карточного долга. Все, что происходило в карточном клубе, становилось достоянием городской общественности.

Результаты карточных баталий в те далёкие годы могли «прославить» наш город далеко за его пределами. 

Про тамбовскую казначейшу

Так и случилось. То, что произошло однажды за карточной игрой в дворянском собрании Тамбова, послужило Михаилу Лермонтову идеей для написания поэмы «Тамбовская казначейша». Она и сегодня остаётся самым известным произведением, когда-либо написанным о нашем городе. А знатоки тамбовской истории и биографы М.Ю.

Лермонтова до сих пор спорят о том, каким образом поэт узнал о событиях, имевших место в Тамбове. В книгах по краеведению по этому поводу можно встретить несколько версий.

Например, принимая во внимание факты, связанные с посещением Лермонтовым родового имения в Тарханах в канун нового, 1836 года, можно предположить, что именно тогда он узнал обо всём, что воплотилось в поэме. Спеша встретить Новый год в компании своей бабушки, Михаил Юрьевич воспользовался её советом и поехал из Москвы в Тарханы коротким путём — через Тамбов.

И скандальные события, произошедшие в глухом провинциальном городе, были переданы молодому офицеру и поэту. Через два года в Санкт-Петербурге в журнале «Современник» вышла новая поэма. Сегодня каждый уважающий себя тамбовчанин знает наизусть хоть несколько строк из неё. 

Напомним её содержание. За свою историю Тамбову много раз приходилось принимать гостей в военной форме. Достаточно вспомнить тамбовские сборы полков, направлявшихся для участия в сражениях за крепость Азов. А сколько их прошло через Тамбов в 1812 году! 

В середине 30-х годов XIX века в наш город на постой был определён один из уланских полков. Тогда в них было модно вводить отличие личного состава по внешнему виду от других.

Так, полк, прибывший в Тамбов, состоял из высоких блондинов или рыжеволосых кавалеристов в тёмно-синих мундирах, восседавших на конях только вороной масти.

Стоит ли говорить, какое впечатление произвели они на тамбовских дам?

Тамбовская казначейша - краткое содержание произведения Лермонтова

Офицеры высшего звена были расквартированы в домах состоятельных горожан, а всех остальных определили в большой постоялый двор при трактире «Берлин». Последний располагался там, где сейчас бывший кинотеатр «Модерн».

Когда пришли долгие осенние дожди, молодые уланы в полной мере ощутили всю тоску пребывания в провинциальном городе. Однажды они отправились в Дом тамбовского дворянского собрания, где им любезно предоставили место для игры за столом.

Здесь-то и свела судьба героев этой истории. 

Тамбовский казначей был человеком весьма преклонных лет. Прослужив на финансовом поприще долгие годы правдой, а ещё больше неправдой, он обеспечил себе безбедную старость.

Казначей обладал целым набором черт, которые любому человеку составят самую отвратительную характеристику. Но было у него качество, которое вызывало уважение в дворянских кругах.

Он был заядлым, а главное, очень везучим игроком. Карты были его настоящей страстью. 

Незадолго до описываемых событий о тамбовском казначее в городе заговорили буквально все — он женился на 18-летней девушке, дочери одного из обедневших тамбовских помещиков.

В те годы большая разница в возрасте не была редкостью, но такая (свыше 50-ти лет) вызвала осуждение у всех.

К тому же супруга Авдотья Николаевна, была так хороша собой, что брак со стариком создал ей в глазах тамбовчан ореол несчастной красавицы. 

Третьим героем знаменитой истории был молодой офицер-улан Гарин. Высокий, стройный красавец 28-ми лет имел кудрявую шевелюру и шикарные усы. Среди однополчан он слыл опытным и везучим игроком. В один из пасмурных дней в доме Протасьевых и встретились казначей и улан Гарин.

На этот раз перед стариком был достойный противник. Игра затянулась. Обычное везение изменило казначею. Он проигрывал один кон за другим. Когда не осталось наличных денег, дело дошло до того, что старик проиграл лошадей, карету, сани — всё движимое и недвижимое имущество.

Многочисленные свидетели карточной баталии внимательно следили за ходом игры. 

Тамбовская казначейша - краткое содержание произведения Лермонтова

Подошёл тот роковой момент, когда расплачиваться казначею стало нечем, и он поставил на кон свою молодую жену. Такого не ожидал никто. Презирая и не щадя своего противника, Гарин цинично потребовал представить ему «предмет», поставленный на кон. Казначей послал за супругой.

Толпа расступилась, и в залу вошла молодая красивая женщина, напуганная непонятным вниманием. Казначей дрожащим голосом сообщил жене, что он проиграл её в карты молодому улану. Авдотья Николаевна гневно сорвала с пальца обручальное кольцо и бросила в мужа. Потом силы оставили её и Гарин, подхватив молодую женщину на руки, вынес её из дома.

А когда она пришла в себя, он почувствовал её одобрение и окружённый уланами отправился в гостиницу… 

Но это ещё не конец

На этом события, описанные в поэме Лермонтова, обрываются, а вот по версии тамбовского краеведа Н.А. Никифорова история имеет продолжение. Только к утру несчастный казначей осознал всё, что с ним произошло, и его охватил ужас.

Несмотря на ранний час, он бросился за советом к Тамбовскому и Шацкому епископу Арсению, резиденция которого находилась на территории Казанского мужского монастыря. Выслушав рыдающего казначея, священник дал подобающую оценку произошедшему.

Ну а затем направил старика к командиру уланского полка, чтобы тот принял самые решительные меры. Уж как казначей изложил события предыдущего дня командиру полка, но гнев его не имел предела. Вместе со стариком он отправился на постоялый двор, где квартировал полк.

Но крики начальника оборвались, как только дневальный доложил, что Гарина в расположении нет. 

Оказывается, вечером он явился в гостиницу с молодой женщиной благородного происхождения в сопровождении не менее двадцати улан.

Последние до глубокой ночи обсуждали то, что произошло в Дворянском собрании и единодушно требовали защиты несчастной женщины от деспота-мужа. В полночь Гарин попросил однополчан купить для него бричку и лошадей.

И, несмотря на дождь, простившись с сослуживцами, уехал вместе с казначейшей. На имя командира улан оставил рапорт об увольнении со службы в связи с намерением жениться.

Поговаривали, что пара отправилась в имение улана в Рязанской губернии. Но вскоре молодые столкнулись с проблемой.

По всем православным приходам Российской империи был доведён указ Синода, запрещавший венчать бывшего улана с бывшей казначейшей.

Через три года, так и не добившись смягчения наказания, молодые покинули Россию, приняли в Италии католическую веру и были обвенчаны. Что в этой истории правда, а что ложь — не известно, но, как версия, она имеет право на существование.

В качестве завершения 

Судя по архивным данным, уже в конце XIX века дом Протасьевых принадлежал некому Ф. Диц, а в 1905 году его перестраивал другой владелец – купец И.В. Щербаков. В 1917 году за Щербаковым числились уже четыре дома, квартиры в которых купец сдавал.

Тогда же в полуподвальном помещении описываемого здания появились кондитерская и магазин по продаже сладостей. Вход туда сделали через одно из подвальных окон со стороны тротуара. В 1946 году фасадная сторона дома, выходящая на Советскую, была надстроена вторым этажом.

Квартиры перепланированы и отданы жильцам.

Тамбовская казначейша - краткое содержание произведения Лермонтова

В конце 70-х годов магазинчик в полуподвале закрыли, ликвидировали и вход в него. Но пищевое производство в цехе сохранялось. В 80-х там была кондитерская фирмы «Гелиос-П». 

В 1992 году по согласованию с Минкультом дом был объявлен вновь выявленным объектом историко-культурного наследия. Однако в 2005 году здание сняли с охраны и снесли. Теперь там построен квартал высоток.

Тамбовская казначейша - краткое содержание произведения Лермонтова

Источник: https://top68.ru/history/99211-ischez-no-ostalsya-v-pamyati

Краткое содержание

Тамбовская казначейша - краткое содержание произведения Лермонтова

Это при царе Алексее Михаиловиче в степные сии края ссылали бродяг да фальшивомонетчиков, а как погубернаторствовал на опальной Тамбовщине Гаврила Державин, в ту пору полуопальный, приосанился Тамбов, на многих картах имперских кружком отметился и мостовыми обзавелся. Полвека минуло, а не окривели три главные улицы, певцом Фелицы спрямленные, и будочники, как и при нем, в будках торчат, и трактиры, с нумерами, благоденствуют: один , а другой — . Одна беда — скука: невесты в избытке, в женихах — недостача. А ежели кого и просватают, как раскрасавицу Авдотью Николавну — за господина Бобковского, казначея, — так разве ж везение это? Лыс благоверный, стар да угрюм, и тот еще черт: картежник — и преудачлив. Играет — и по-крупному — в собственном доме, колоды, по слухам, крапленые, со всех уездов понтеры к Бобковским слетаются, иные — на хозяйку заглядываются: ! Флирту казначей не препятствует, за женой — в оба следит, ревнив, да сам же её и учит, ; чем крепче, дескать, втюрится, тем скорее проиграется. Скуп между тем несносно! С юных лет при казне состоит, а жену содержит: ни чепцов тебе из Москвы, ни шляпок из Петербурга. Но казначейша, душенька, и в самостроке тамбовском чудо как хороша, и на судьбу, похоже, не ропщет: ступает плавно, держится гордо и смотрит спокойно. Даже известие чрезвычайное, весь всполошившее — , — сердечного покоя не нарушает. Даже и вступление в славный городок жданно-желанных улан не подымет ленивицу с жарких перин. На весь Тамбов полковая музыка гремит, кони вороные ржут, девы губернские к пыльным окнам прилипли, а у Авдотьи Николаевы — . Кузина мадам Бобковской, тоже, заметим, замужняя, — от страсти нездешней к красавцу улану горит-пылает; чуть свет прилетела, сорокой трещит: и конь у него что картинка!.. Жаль, что всего лишь корнет: Казначейша сестрицыной тайне тихо сочувствует, очей незабудковых от вечной канвы не подымая: Однако ж и Дунечка — не Диана, крепилась-крепилась, не устояла. Муж, как почаевничали, — в присутствие, а жена с рукодельем — к окошку, да как раз к тому самому, что на трактир выходит. Глядит — и — о, Господи! — с её опочивальней — улан, мужчина и без: Нет-нет, улан, то бишь штаб-ротмистр Гарин, вполне одет. И даже приодет: архалук персидский, ермолка цвета спелой вишни , и чубук особенный — узорный, бисерный. Хоть живописцу позируй. Но — увы! У тамбовчанок, а тем паче хорошеньких, свои, тамбовские, о приличиях понятия. Мужчина в нумерах — и без мундира?! Какой позор и срам! Окошко — стук! — захлопывается, занавесочка опускается. Впрочем, улан доволен: начало есть! Мужчина он холостой, вольный, свет повидавший, не волокита, но и не промах, в женских душах не хуже, чем в лошадях, разбирается. И прав оказывается: дня через два бело-розовая казначейша опять появляется в окне, на этот раз . Гарин же, чтобы проучить провинциалочку, встает — и едет со двора, и до утра не возвращается. И так — три дня подряд. И представьте — не взбрыкнула кобылка, хоть и с норовом, — наоборот, присмирела, а вскорости и осмелела. Крутят наши герои роман вприглядку да через улицу, пока Тамбов почивает, а казначей в казначействе с казенной суммой живет как с собственной казной! Время меж тем течет-утекает, Дуне амурных посиделок у окошка вроде как и достаточно, да Гарину уж очень не терпится — не сказонный же он персонаж, чтобы молча вздыхать, — . Наконец посчастливилось. На именинных торжествах у губернского предводителя улана и казначейшу ничего не подозревающие хозяева усаживают рядышком за обеденным столом. И уж тут-то штаб-ротмистр не теряется, благо на балконе вовсю наяривают полковые трубачи, а соседи по столу отчаянно гремят ножами-вилками-тарелками. Дуня в немом восторге, а все-таки в обмен на страстное признание обещает лишь нежную дружбу (таков обычай деревенский). Нежной дружбой улан наш сыт по горло, да и какой настоящий мужчина обращает внимание на женский лепет? Особенно ежели видит, что сердце красавицы колотится-трепещет, плененное и взором его могучим, и пылом зрелым, тридцатилетним, и мягкими кудрями. Кое-как скоротав ночь, утречком, еле дождавшись, пока старый ревнивый муж отъедет в присутствие, штаб-ротмистр заявляется к Бобковским. Слуги дрыхнут. Авдотья Николавна еще у себя, в спальне. А что делает жена, когда мужа нет дома? Не одеваясь и не причесываясь, в , сном беспокойным (уланы: сабли: шпоры) измятом, берется душенька за рукоделие и предается мечтам. Сие приятное занятие прерывает Гарин, распахивает дверь и с места в карьер — по-улански — изъясняет ситуацию: либо Дуня отдается ему здесь и сейчас, либо он — и тоже здесь и сейчас — , то есть застрелится на глазах у жестокой. Растерявшаяся поначалу (Гарин совсем было поверил: ), Авдотья Николавна вдруг вспыхивает от стыда и отталкивает нетерпеливца: ступайте, дескать, вон, а не то кликну слуг! Сообразив, что это не притворство, а упорство, и тамбовскую твердыню наскоком-приступом не возьмешь, улан — о верх всех унижений! — опускается на колени и уже не требует, не угрожает — . И кто знает, может, и сжалилась бы Дуня над бедолагой, да дверь опять распахивается настежь: казначей! Сумрачно взглянув друг другу в глаза, соперники расходятся, не проронив ни слова. Вернувшись к себе в нумер, штаб-ротмистр срочно снаряжает пули и пистолет. Как бы не так! Вместо приличного вызова на дуэль казначей присылает обидчику неприличное приглашение . Гарин в раздумье: нет ли здесь какого подвоха? Но наступает вечер, и, глянув в окно, он видит, что у соседа и впрямь гости: Встречает улана сама хозяйка — холодно, как чужого, об утренней сцене ни слова. Обескураженный, Гарин проходит дальше, в кабинет, где его ждет еще один сюрприз: казначей — сама любезность, потчует обидчика вареньем, собственноручно подносит шампанское. Игра между тем набирает обороты, из благоразумной становится азартной. Проигравшие бледны, рвут карты, кричат, счастливцы же звонко чокаются стаканами, а казначей-банкомет мрачнее тучи: впервые в жизни удача выскальзывает из рук, и, взбесившись, он спускает все, дочиста: собственный дом и (мебель, коляску, лошадей, хомуты и даже Дунечкины сережки). Время, однако, позднее, свечи догорают, скоро и светать начнет, понтеры выдохлись — не разойтись ли по домам? — да и проигравшийся банкомет в трансе. Пора, пора закругляться! И вдруг казначей, словно очнувшись, просит игроков не расходиться и позволить ему еще одну, последнюю , чтоб отыграть именье — . Понтеры в ужасе — какое злодейство! — один лишь Гарин принимает злодейское условье. Авдотья Николавна, забившись в кресло, ни жива ни мертва, но собравшимся не до переживаний несчастной красавицы, ведь идет нешуточная битва. Улан играет отчаянно, и судьба, посмеявшись напоследок, окончательно отворачивается от старика Бобковского — . В тишине, ни единого слова не произнося, подходит к игорному столу проигранная казначейша — ни слез, ни истерики, ни упреков! Молча смотрит на мужа и молча бросает ему в лицо свое венчальное кольцо. И — в обморок. Улан, не будь дурак, не мешкая, хватает выигрыш в охапку и отправляется восвояси, благо нести недалеко, да и не тянет ноша, ежели своя. А что потом, спросите? А ничего. С недельку посудачили, девы губернские улана осудили, казначей попробовал найти защитников и, кажется, нашел нескольких, но ни дуэли, ни доброй ссоры за сим не последовало. Тамбов, милостивые государи, это Тамбов. В Тамбове все спокойно.

Читайте также:  Профессия бухгалтер - доклад сообщение

Тамбовская казначейша - краткое содержание произведения Лермонтова

Краткое содержание «Тамбовская казначейша» ЛермонтоваЛермонтов М.Ю.Стр. 1

Тамбовская казначейша - краткое содержание произведения Лермонтова

Краткое содержание «Тамбовская казначейша» ЛермонтоваЛермонтов М.Ю.Стр. 2

Тамбовская казначейша - краткое содержание произведения Лермонтова

Краткое содержание «Тамбовская казначейша» ЛермонтоваЛермонтов М.Ю.Стр. 3

Источник: https://my-soch.ru/sochinenie/kratkoe-soderzhanie-tambovskaya-kaznachejsha-lermontova

Восточная повесть (краткий пересказ содержания). Лермонтов Михаил Юрьевич

Восточная повесть

Краткое содержание поэмы

С космической высоты обозревает «печальный Демон» дикий и чудный мир центрального Кавказа: как грань алмаза, сверкает Казбек, львицей прыгает Терек, змеею вьется теснина Дарьяла — и ничего, кроме презрения, не испытывает.

Зло и то наскучило духу зла Все в тягость: и бессрочное одиночество, и бессмертие, и безграничная власть над ничтожной землей. Ландшафт между тем меняется.

Под крылом летящего Демона уже не скопище скал и бездн, а пышные долины счастливой Грузии: блеск и дыхание тысячи растений, сладострастный полуденный зной и росные ароматы ярких ночей. УВЫ, и эти роскошные картины не вызывают у обитателя надзвездных краев новых дум.

Лишь на мгновение задерживает рассеянное внимание Демона праздничное оживление в обычно безмолвных владениях грузинского феодала: хозяин усадьбы, князь Гудал сосватал единственную наследницу, в высоком его доме готовятся к свадебному торжеству.

Родственники собрались загодя, вина уже льются, к закату дня прибудет и жених княжны Тамары — сиятельный властитель Синодала, а пока слуги раскатывают старинные ковры: по обычаю, на устланной коврами кровле невеста, еще до появления жениха, должна исполнить традиционный танец с бубном.

Танцует княжна Тамара! Ах, как она танцует! То птицей мчится, кружа над головой маленький бубен, то замирает, как испуганная лань, и легкое облачко грусти пробегает по прелестному яркоглазому лицу. Ведь это последний день княжны в отчем доме! Как-то встретит её чужая семья? Нет, нет, Тамару выдают замуж не против её воли.

Ей по сердцу выбранный отцом жених: влюблен, молод, хорош собой — чего более! Но здесь никто не стеснял её свободы, а там… Отогнав «тайное сомненье», Тамара снова улыбается. Улыбается и танцует.

Гордится дочерью седой Гудал, восхищаются гости, подымают заздравные рога, произносят пышные тосты: «Клянусь, красавица такая/ Под солнцем юга не цвела!» Демон и тот залюбовался чужой невестой. Кружит и кружит над широким двором грузинского замка, словно невидимой цепью прикован к танцующей девичьей фигурке.

В пустыне его души неизъяснимое волненье.

Неужели случилось чудо? Воистину случилось: «В нем чувство вдруг заговорило/ Родным когда-то языком!» Ну, и как же поступит вольный сын эфира, очарованный могучей страстью к земной женщине? УВЫ, бессмертный дух поступает так же, как поступил бы в его ситуации жестокий и могущественный тиран: убивает соперника.

На жениха Тамары, по наущению Демона, нападают разбойники. Разграбив свадебные дары, перебив охрану и разогнав робких погонщиков верблюдов, абреки исчезают. Раненого князя верный скакун (бесценной масти, золотой) выносит из боя, но и его, уже во мраке, догоняет, по наводке злого духа, злая шальная пуля. С мертвым хозяином в расшитом цветными шелками седле конь продолжает скакать во весь опор: всадник, окавший в последнем бешеном пожатье золотую гриву, — должен сдержать княжеское слово: живым или мертвым прискакать на брачный пир, и только достигнув ворот, падает замертво.

В семье невесты стон и плач. Чернее тучи Гудал, он видит в случившемся Божью кару. Упав на постель, как была — в жемчугах и парче, рыдает Тамара. И вдруг: голос. Незнакомый. Волшебный. Утешает, утишает, врачует, сказывает сказки и обещает прилетать к ней ежевечерне — едва распустятся ночные цветы, — чтоб «на шелковые ресницы/ Сны золотые навевать…».

Тамара оглядывается: никого!!! Неужели почудилось? Но тогда откуда смятенье? Которому нет имени! Под утро княжна все-таки засыпает и видит странный — не первый ли из обещанных золотых? — сон. Блистая неземной красотой, к её изголовью склоняется некий «пришелец».

Это не ангел-хранитель, вокруг его кудрей нет светящегося нимба, однако и на исчадье ада вроде бы не похож: слишком уж грустно, с любовью смотрит! И так каждую ночь: как только проснутся ночные цветы, является. Догадываясь, что неотразимою мечтой её смущает не кто-нибудь, а сам «дух лукавый», Тамара просит отца отпустить её в монастырь.

Гудал гневается — женихи, один завиднее другого, осаждают их дом, а Тамара — всем отказывает. Потеряв терпение, он угрожает безрассудной проклятьем. Тамару не останавливает и эта угроза; наконец Гудал уступает.

И вот она в уединенном монастыре, но и здесь, в священной обители, в часы торжественных молитв, сквозь церковное пенье ей слышится тот же волшебный голос, в тумане фимиама, поднимающемся к сводам сумрачного храма, видит Тамара все тот же образ и те же очи — неотразимые, как кинжал.

Упав на колени перед божественной иконой, бедная дева хочет молиться святым, а непослушное ей сердце — «молится Ему».

Прекрасная грешница уже не обманывается на свой счет: она не просто смущена неясной мечтой о любви, она влюблена: страстно, грешно, так, как если бы пленивший её неземной красотой ночной гость был не пришлецом из незримого, нематериального мира, а земным юношей.

Демон, конечно же, все понимает, но, в отличие от несчастной княжны, знает то, что ей неведомо: земная красавица заплатит за миг физической близости с ним, существом неземным, гибелью. Потому и медлит; он даже готов отказаться от своего преступного плана. Во всяком случае, ему так кажется.

В одну из ночей, уже приблизившись к заветной келье, он пробует удалиться, и в страхе чувствует, что не может взмахнуть крылом: крыло не шевелится! Тогда-то он и роняет одну-единственную слезу — нечеловеческая слеза прожигает камень.

Поняв, что даже он, казалось бы всесильный, ничего не может изменить, Демон является Тамаре уже не в виде неясной туманности, а воплотившись, то есть в образе хотя и крылатого, но прекрасного и мужественного человека. Однако путь к постели спящей Тамары преграждает её ангел-хранитель и требует, чтобы порочный дух не прикасался к его, ангельской, святыни.

Демон, коварно улыбнувшись, объясняет посланцу рая, что явился тот слишком поздно и что в его, Демона, владениях — там, где он владеет и любит, — херувимам нечего делать. Тамара, проснувшись, не узнает в случайном госте юношу своих сновидений. Не нравится ей и его речи — прелестные во сне, наяву они кажутся ей опасными.

Но Демон открывает ей свою душу — Тамара тронута безмерностью печалей таинственного незнакомца, теперь он кажется ей страдальцем. И все-таки что-то беспокоит её и в облике пришлеца и в слишком сложных для слабеющего её ума рассуждениях. И она, о святая наивность, просит его поклясться, что не лукавит, не обманывает её доверчивость. И Демон клянется.

Чем только он не клянется — и небом, которое ненавидит, и адом, который презирает, и даже святыней, которой у него нет. Клятва Демона — блистательный образец любовного мужского красноречия — чего не наобещает мужчина женщине, когда в его «крови горит огонь желаний!».

В «нетерпении страсти» он даже не замечает, что противоречит себе: то обещает взять Тамару в надзвездные края и сделать царицей мира, то уверяет, что именно здесь, на ничтожной земле, построит для нее пышные — из бирюзы и янтаря — чертоги. И все-таки исход рокового свидания решают не слова, а первое прикосновение — жарких мужских уст — к трепещущим женским губам.

Ночной монастырский сторож, делая урочный обход, замедляет шаги: в келье новой монахини необычные звуки, вроде как «двух уст согласное лобзанье». Смутившись, он останавливается и слышит: сначала стон, а затем ужасный, хотя и слабый — как бы предсмертный крик.

Читайте также:  Дед архип и лёнька - краткое содержание рассказа горького

Извещенный о кончине наследницы, Гудал забирает тело покойницы из монастыря. Он твердо решил похоронить дочь на высокогорном семейном кладбище, там, где кто-то из его предков, во искупление многих грехов, воздвиг маленький храм. К тому же он не желает видеть свою Тамару, даже в гробу, в грубой власянице.

По его приказу женщины его очага наряжают княжну так, как не наряжали в дни веселья. Три дня и три ночи, все выше и выше, движется скорбный поезд, впереди Гудал на белоснежном коне. Он молчит, безмолвствуют и остальные.

Столько дней миновало с кончины княжны, а её не трогает тленье — цвет чела, как и при жизни, белей и чище покрывала? А эта улыбка, словно бы застывшая на устах?! Таинственная, как сама её смерть!!! Отдав свою пери угрюмой земле, похоронный караван трогается в обратный путь…

Все правильно сделал мудрый Гудал! Река времен смыла с лица земли и высокий его дом, где жена родила ему красавицу дочь, и широкий двор, где Тамара играла дитятей. А храм и кладбище при нем целы, их еще и сейчас можно увидеть — там, высоко, на рубеже зубчатых скал, ибо природа высшей своей властью сделала могилу возлюбленной Демона недоступной для человека.

Источник: https://www.ukrlib.com.ua/kratko-zl/printout.php?id=294&bookid=5

Краткое содержание «Тамбовская казначейша» Лермонтова

Это при царе Алексее Михаиловиче в степные сии края ссылали бродяг да фальшивомонетчиков, а как погубернаторствовал на опальной Тамбовщине Гаврила Державин, в ту пору полуопальный, приосанился Тамбов, на многих картах имперских кружком отметился и мостовыми обзавелся. Полвека минуло, а не окривели три главные улицы, певцом Фелицы спрямленные, и будочники, как и при нем, в будках торчат, и трактиры, с нумерами, благоденствуют: один «Московский», а другой — «Берлин». Одна беда — скука: невесты в избытке, в женихах — недостача.

А ежели кого и просватают, как раскрасавицу Авдотью Николавну — за господина Бобковского, казначея, — так разве ж везение это? Лыс благоверный, стар да угрюм, и тот еще черт: картежник — и преудачлив.

Играет — и по-крупному — в собственном доме, колоды, по слухам, крапленые, со всех уездов понтеры к Бобковским слетаются, иные — на хозяйку заглядываются: «прелакомый кусок»! Флирту «вприглядку» казначей не препятствует, за женой — в оба следит, ревнив, да сам же ее и учит, «как бросить вздох иль томный взгляд»; чем крепче, дескать, «влюбчивый понтер» втюрится, тем скорее проиграется. Скуп между тем несносно! С юных лет при казне состоит, а жену «довольно просто» содержит: ни чепцов тебе из Москвы, ни шляпок из Петербурга. Но казначейша, душенька, и в самостроке тамбовском чудо как хороша, и на судьбу, похоже, не ропщет: ступает плавно, держится гордо и смотрит спокойно. Даже известие чрезвычайное, весь «круг дворянский» всполошившее — «полк-де, уланский, в Тамбове зимовать будет», — сердечного покоя «красавицы в осьмнадцать лет» не нарушает. Даже и вступление в славный городок жданно-желанных улан не подымет ленивицу с жарких перин.

На весь Тамбов полковая музыка гремит, кони вороные ржут, девы губернские к пыльным окнам прилипли, а у Авдотьи Николаевы — «час лучший утреннего сна».

Кузина мадам Бобковской, тоже, заметим, замужняя, — от страсти нездешней к красавцу улану горит-пылает; чуть свет прилетела, сорокой трещит: и конь у него что картинка!..

Жаль, что всего лишь корнет… Казначейша сестрицыной тайне тихо сочувствует, очей незабудковых от вечной канвы не подымая…

Однако ж и Дунечка — не Диана, крепилась-крепилась, не устояла. Муж, как почаевничали, — в присутствие, а жена с рукодельем — к окошку, да как раз к тому самому, что на трактир «Московский» выходит. Глядит — и — о, Господи! — «окно в окно» с ее опочивальней — улан, мужчина и без… Нет-нет, улан, то бишь штаб-ротмистр Гарин, вполне одет.

И даже приодет: архалук персидский, ермолка цвета спелой вишни «с каймой и кистью золотой», и чубук особенный — узорный, бисерный. Хоть живописцу позируй. Но — увы! У тамбовчанок, а тем паче хорошеньких, свои, тамбовские, о приличиях понятия.

Мужчина в нумерах — и без мундира?! Какой позор и срам! Окошко — стук! — захлопывается, занавесочка опускается.

Впрочем, улан доволен: начало есть! Мужчина он холостой, вольный, свет повидавший, не волокита, но и не промах, в женских душах не хуже, чем в лошадях, разбирается. И прав оказывается: дня через два бело-розовая казначейша опять появляется в окне, на этот раз «в заботливом наряде».

Гарин же, чтобы проучить провинциалочку, встает — и едет со двора, и до утра не возвращается. И так — три дня подряд. И представьте — не взбрыкнула кобылка, хоть и с норовом, — наоборот, присмирела, а вскорости и осмелела.

Крутят наши герои роман вприглядку да через улицу, пока Тамбов почивает, а казначей в казначействе с казенной суммой живет как с собственной казной!

Время меж тем течет-утекает, Дуне амурных посиделок у окошка вроде как и достаточно, да Гарину уж очень не терпится — не сказонный же он персонаж, чтобы молча вздыхать, — «пора к развязке». Наконец посчастливилось.

На именинных торжествах у губернского предводителя улана и казначейшу ничего не подозревающие хозяева усаживают рядышком за обеденным столом. И уж тут-то штаб-ротмистр не теряется, благо на балконе вовсю наяривают полковые трубачи, а соседи по столу отчаянно гремят ножами-вилками-тарелками.

Дуня в немом восторге, а все-таки в обмен на страстное признание обещает лишь нежную дружбу (таков обычай деревенский).

Нежной дружбой улан наш сыт по горло, да и какой настоящий мужчина обращает внимание на женский лепет? Особенно ежели видит, что сердце красавицы колотится-трепещет, плененное и взором его могучим, и пылом зрелым, тридцатилетним, и мягкими кудрями.

Кое-как скоротав ночь, утречком, еле дождавшись, пока старый ревнивый муж отъедет в присутствие, штаб-ротмистр заявляется к Бобковским. Слуги дрыхнут. Авдотья Николавна еще у себя, в спальне.

А что делает жена, когда мужа нет дома? Не одеваясь и не причесываясь, в «шлафоре», сном беспокойным (уланы… сабли… шпоры) измятом, берется душенька за рукоделие и предается мечтам.

Сие приятное занятие прерывает Гарин, распахивает дверь и с места в карьер — по-улански — изъясняет ситуацию: либо Дуня отдается ему здесь и сейчас, либо он — и тоже здесь и сейчас — «умрет от пистолета», то есть застрелится на глазах у жестокой.

Растерявшаяся поначалу (Гарин совсем было поверил: «через минуту для него любви наступит торжество»), Авдотья Николавна вдруг вспыхивает от стыда и отталкивает нетерпеливца: ступайте, дескать, вон, а не то кликну слуг!

Сообразив, что это не притворство, а упорство, и тамбовскую твердыню наскоком-приступом не возьмешь, улан — о верх всех унижений! — опускается на колени и уже не требует, не угрожает — «молит жалобно».

И кто знает, может, и сжалилась бы Дуня над бедолагой, да дверь опять распахивается настежь: казначей! Сумрачно взглянув друг другу в глаза, соперники расходятся, не проронив ни слова. Вернувшись к себе в нумер, штаб-ротмистр срочно снаряжает пули и пистолет.

Как бы не так! Вместо приличного вызова на дуэль казначей присылает обидчику неприличное приглашение «на вистик».

Гарин в раздумье: нет ли здесь какого подвоха? Но наступает вечер, и, глянув в окно, он видит, что у соседа и впрямь гости: «дом полон, что за освещенье!» Встречает улана сама хозяйка — холодно, как чужого, об утренней сцене ни слова.

Обескураженный, Гарин проходит дальше, в кабинет, где его ждет еще один сюрприз: казначей — сама любезность, потчует обидчика вареньем, собственноручно подносит шампанское. Игра между тем набирает обороты, из благоразумной становится азартной.

Проигравшие бледны, рвут карты, кричат, счастливцы же звонко чокаются стаканами, а казначей-банкомет мрачнее тучи: впервые в жизни удача выскальзывает из рук, и, взбесившись, он спускает все, дочиста: собственный дом и «все, что в нем или при нем» (мебель, коляску, лошадей, хомуты и даже Дунечкины сережки).

Время, однако, позднее, свечи догорают, скоро и светать начнет, понтеры выдохлись — не разойтись ли по домам? — да и проигравшийся банкомет в трансе. Пора, пора закругляться! И вдруг казначей, словно очнувшись, просит игроков не расходиться и позволить ему еще одну, последнюю «талью», чтоб отыграть именье — «иль проиграть уж и жену».

Понтеры в ужасе — какое злодейство! — один лишь Гарин принимает злодейское условье. Авдотья Николавна, забившись в кресло, ни жива ни мертва, но собравшимся не до переживаний несчастной красавицы, ведь идет нешуточная битва.

Улан играет отчаянно, и судьба, посмеявшись напоследок, окончательно отворачивается от старика Бобковского — «жребий выпал час настал». В тишине, ни единого слова не произнося, «медленно и плавно» подходит к игорному столу проигранная казначейша — ни слез, ни истерики, ни упреков! Молча смотрит на мужа и молча бросает ему в лицо свое венчальное кольцо.

И — в обморок. Улан, не будь дурак, не мешкая, хватает выигрыш в охапку и отправляется восвояси, благо нести недалеко, да и не тянет ноша, ежели своя.

А что потом, спросите? А ничего. С недельку посудачили, девы губернские улана осудили, казначей попробовал найти защитников и, кажется, нашел нескольких, но ни дуэли, ни доброй ссоры за сим не последовало. Тамбов, милостивые государи, это Тамбов. В Тамбове все спокойно.

Источник: https://schoolessay.ru/kratkoe-soderzhanie-tambovskaya-kaznachejsha-lermontova/

referat5vip.ru

Это при царе Алексее Михаиловиче в степные сии края ссылали бродяг да фальшивомонетчиков, а как погубернаторствовал на опальной Тамбовщине Гаврила Державин, в ту пору полуопальный, приосанился Тамбов, на многих картах имперских кружком отметился и мостовыми обзавёлся.

Полвека минуло, а не окривели три главные улицы, певцом Фелицы спрямлённые, и будочники, как и при нем, в будках торчат, и трактиры, с нумерами, благоденствуют: один «Московский», а другой — «Берлин». Одна беда — скука: невесты в избытке, в женихах — недостача.

А ежели кого и просватают, как раскрасавицу Авдотью Николавну — за господина Бобковского, казначея, — так разве ж везение это? Лыс благоверный, стар да угрюм, и тот ещё черт: картёжник — и преудачлив.

Играет — и по-крупному — в собственном доме, колоды, по слухам, краплёные, со всех уездов понтёры к Бобковским слетаются, иные — на хозяйку заглядываются: «прелакомый кусок»! Флирту «вприглядку» казначей не препятствует, за женой — в оба следит, ревнив, да сам же её и учит, «как бросить вздох иль томный взгляд»; чем крепче, дескать, «влюбчивый понтёр» втюрится, тем скорее проиграется. Скуп между тем несносно! С юных лет при казне состоит, а жену «довольно просто» содержит: ни чепцов тебе из Москвы, ни шляпок из Петербурга. Но казначейша, душенька, и в самостроке тамбовском чудо как хороша, и на судьбу, похоже, не ропщет: ступает плавно, держится гордо и смотрит спокойно. Даже известие чрезвычайное, весь «круг дворянский» всполошившее — «полк-де, уланский, в Тамбове зимовать будет», — сердечного покоя «красавицы в осьмнадцать лет» не нарушает. Даже и вступление в славный городок жданно-желанных улан не подымет ленивицу с жарких перин.

На весь Тамбов полковая музыка гремит, кони вороные ржут, девы губернские к пыльным окнам прилипли, а у Авдотьи Николаевы — «час лучший утреннего сна».

Кузина мадам Бобковской, тоже, заметим, замужняя, — от страсти нездешней к красавцу улану горит-пылает; чуть свет прилетела, сорокой трещит: и конь у него что картинка!..

Жаль, что всего лишь корнет… Казначейша сестрицыной тайне тихо сочувствует, очей незабудковых от вечной канвы не подымая…

Однако ж и Дунечка — не Диана, крепилась-крепилась, не устояла. Муж, как почаёвничали, — в присутствие, а жена с рукодельем — к окошку, да как раз к тому самому, что на трактир «Московский» выходит. Глядит — и — о, Господи! — «окно в окно» с её опочивальней — улан, мужчина и без… Нет-нет, улан, то бишь штаб-ротмистр Гарин, вполне одет.

И даже приодет: архалук персидский, ермолка цвета спелой вишни «с каймой и кистью золотой», и чубук особенный — узорный, бисерный. Хоть живописцу позируй. Но — увы! У тамбовчанок, а тем паче хорошеньких, свои, тамбовские, о приличиях понятия.

Мужчина в нумерах — и без мундира?! Какой позор и срам! Окошко — стук! — захлопывается, занавесочка опускается.

Впрочем, улан доволен: начало есть! Мужчина он холостой, вольный, свет повидавший, не волокита, но и не промах, в женских душах не хуже, чем в лошадях, разбирается. И прав оказывается: дня через два бело-розовая казначейша опять появляется в окне, на этот раз «в заботливом наряде».

Гарин же, чтобы проучить провинциалочку, встаёт — и едет со двора, и до утра не возвращается. И так — три дня подряд. И представьте — не взбрыкнула кобылка, хоть и с норовом, — наоборот, присмирела, а вскорости и осмелела.

Крутят наши герои роман вприглядку да через улицу, пока Тамбов почивает, а казначей в казначействе с казённой суммой живёт как с собственной казной!

Время меж тем течёт-утекает, Дуне амурных посиделок у окошка вроде как и достаточно, да Гарину уж очень не терпится — не сказонный же он персонаж, чтобы молча вздыхать, — «пора к развязке». Наконец посчастливилось.

На именинных торжествах у губернского предводителя улана и казначейшу ничего не подозревающие хозяева усаживают рядышком за обеденным столом. И уж тут-то штаб-ротмистр не теряется, благо на балконе вовсю наяривают полковые трубачи, а соседи по столу отчаянно гремят ножами-вилками-тарелками.

Дуня в немом восторге, а все-таки в обмен на страстное признание обещает лишь нежную дружбу (таков обычай деревенский).

Нежной дружбой улан наш сыт по горло, да и какой настоящий мужчина обращает внимание на женский лепет? Особенно ежели видит, что сердце красавицы колотится-трепещет, пленённое и взором его могучим, и пылом зрелым, тридцатилетним, и мягкими кудрями.

Читайте также:  Доклад сообщение финикия

Кое-как скоротав ночь, утречком, еле дождавшись, пока старый ревнивый муж отъедет в присутствие, штаб-ротмистр заявляется к Бобковским. Слуги дрыхнут. Авдотья Николавна ещё у себя, в спальне.

А что делает жена, когда мужа нет дома? Не одеваясь и не причёсываясь, в «шлафоре», сном беспокойным (уланы… сабли… шпоры) измятом, берётся душенька за рукоделие и предаётся мечтам.

Сие приятное занятие прерывает Гарин, распахивает дверь и с места в карьер — по-улански — изъясняет ситуацию: либо Дуня отдаётся ему здесь и сейчас, либо он — и тоже здесь и сейчас — «умрёт от пистолета», то есть застрелится на глазах у жестокой.

Растерявшаяся поначалу (Гарин совсем было поверил: «через минуту для него любви наступит торжество»), Авдотья Николавна вдруг вспыхивает от стыда и отталкивает нетерпеливца: ступайте, дескать, вон, а не то кликну слуг! Сообразив, что это не притворство, а упорство, и тамбовскую твердыню наскоком-приступом не возьмёшь, улан — о верх всех унижений! — опускается на колени и уже не требует, не угрожает — «молит жалобно». И кто знает, может, и сжалилась бы Дуня над бедолагой, да дверь опять распахивается настежь: казначей! Сумрачно взглянув друг другу в глаза, соперники расходятся, не проронив ни слова. Вернувшись к себе в нумер, штаб-ротмистр срочно снаряжает пули и пистолет. Как бы не так! Вместо приличного вызова на дуэль казначей присылает обидчику неприличное приглашение «на вистик».

Гарин в раздумье: нет ли здесь какого подвоха? Но наступает вечер, и, глянув в окно, он видит, что у соседа и впрямь гости: «дом полон, что за освещенье!» Встречает улана сама хозяйка — холодно, как чужого, об утренней сцене ни слова.

Обескураженный, Гарин проходит дальше, в кабинет, где его ждёт ещё один сюрприз: казначей — сама любезность, потчует обидчика вареньем, собственноручно подносит шампанское. Игра между тем набирает обороты, из благоразумной становится азартной.

Проигравшие бледны, рвут карты, кричат, счастливцы же звонко чокаются стаканами, а казначей-банкомёт мрачнее тучи: впервые в жизни удача выскальзывает из рук, и, взбесившись, он спускает все, дочиста: собственный дом и «все, что в нем или при нем» (мебель, коляску, лошадей, хомуты и даже Дунечкины серёжки).

Время, однако, позднее, свечи догорают, скоро и светать начнёт, понтёры выдохлись — не разойтись ли по домам? — да и проигравшийся банкомёт в трансе. Пора, пора закругляться! И вдруг казначей, словно очнувшись, просит игроков не расходиться и позволить ему ещё одну, последнюю «талью», чтоб отыграть именье — «иль проиграть уж и жену».

Понтёры в ужасе — какое злодейство! — один лишь Гарин принимает злодейское условье. Авдотья Николавна, забившись в кресло, ни жива ни мертва, но собравшимся не до переживаний несчастной красавицы, ведь идёт нешуточная битва. Улан играет отчаянно, и судьба, посмеявшись напоследок, окончательно отворачивается от старика Бобковского — «жребий выпал час настал».

В тишине, ни единого слова не произнося, «медленно и плавно» подходит к игорному столу проигранная казначейша — ни слез, ни истерики, ни упрёков! Молча смотрит на мужа и молча бросает ему в лицо своё венчальное кольцо. И — в обморок. Улан, не будь дурак, не мешкая, хватает выигрыш в охапку и отправляется восвояси, благо нести недалеко, да и не тянет ноша, ежели своя.

А что потом, спросите? А ничего. С недельку посудачили, девы губернские улана осудили, казначей попробовал найти защитников и, кажется, нашёл нескольких, но ни дуэли, ни доброй ссоры за сим не последовало. Тамбов, милостивые государи, это Тамбов. В Тамбове все спокойно.

Источник: https://referat5vip.ru/sochineniya-po-literature/lermontov-m-yu-sochineniya-po-proizvedeniyam-zhizn-i-tvorchestvo-lermontova/6797-m-lermontov-tambovskaya-kaznachejsha-kratkoe-soderzhanie

«Тамбовская казначейша» (1838)

«Тамбовская казначейша» (1838)

Ни комическое, пародийное, ни бытовое начала не могли укрыться от исследователей поэмы «Тамбовская казначейша». Одни из них (Б. М. Эйхенбаум, Л. В. Пумпянский) выделяют пародийность, комичность как конструктивный стержень поэмы, другие (И. З.

 Серман) наибольшее значение придают изображению быта. Очевидно, и комическая, пародийная устремленность поэмы, и быт, на фоне которого разыгрывается действие, одинаково важны и нужны Лермонтову.

Это становится особенно ясно, если принять принцип контрастно-преемственного написания поздних поэм как особенность их создания.

«Тамбовская казначейша» – поэма о провинциальном быте, в основу которой положен действительный случай, оформившийся в анекдот[87]. Быт в поэме окрашен комически и подан в легком, комическом ключе.

Сюжет «Тамбовской казначейши» прост и в некотором смысле является пародией на «Песню…». В Тамбове, который «на карте генеральной Кружком означен не всегда», произошло важное событие, встряхнувшее от сонной скуки всех горожан, – в город вошел полк улан.

Один из офицеров, штаб-ротмистр Гарин, поселился в гостинице Московской, напротив дома губернского казначея господина Бобковского, женатого на красавице Авдотье Николавне. Познакомившись с Авдотьей Николавной, Гарин приступил к решительным действиям, но неудачно.

Такова завязка.

Если сравнить события в «Тамбовской казначейше» с событиями в «Песне…», то сходство и различие не вызывают сомнений. Авдотья Николавна – пародия на Алену Дмитревну, Гарин – на Кирибеевича, Бобковской – на Калашникова, предводитель дворянства, «Амфитрион», устраивающий пир, – на Ивана Грозного.

Если Алена Дмитревна избегала Кирибеевича, то Авдотья Николавна нисколько не отвергает ухаживаний. Гарин, как и Кирибеевич в отношении Алены Дмитревны, принадлежит к чуждой Авдотье Николавне и Бобковскому среде. Гарин предполагает, что Бобковской, заставший улана наедине с супругой, вызовет его на дуэль: «Дома пули И пистолеты снарядил…».

Однако казначей вместо вызова на поединок приглашает «на вистик». Все ситуации «Песни…» в «Тамбовской казначейше» пародируются, причем от героического прошлого в современности не остается и следа: оскорбление остается без ответа, поединок заменяется карточной игрой.

В ходе игры роли меняются: Гарин, соблазнитель, современный Кирибеевич, оставляет Бобковского, нынешнего Калашникова, в полном проигрыше. Побежденный вместо защиты своей чести и достоинства решает поставить их на карту, равно как и честь и достоинство своей жены, – он отваживается «проиграть уж и жену».

Победитель великодушно принимает жену казначея в качестве карточной ставки. Оба героя в нравственном отношении стоят друг друга. Когда жена, Авдотья Николавна, оказалась проигранной, она вступается за свою честь.

Пародией на «Песню…» выглядят и все дальнейшие события. Если Кирибеевич гибнет, то улан выходит победителем и в награду получает свою возлюбленную красавицу:

  • Ее в охапку
  • Схватив – с добычей дорогой,
  • Забыв расчеты, саблю, шапку,
  • Улан отправился домой.
  1. В «Песне…» гусляры хранят народную память о предании и о поступке Степана Калашникова. В «Тамбовской казначейше» этому соответствуют городские пересуды:

Кто очень важно, кто шутя,

Об этом все распространялись.

Наконец, сказанию, эпической песне и важному эпическому фольклорному стилю «Песни…» противопоставлена в «Тамбовской казначейше» современная «печальная быль», «сказка», анекдот, исключающие драматические события, напряженное действие, глубокие, цельные страсти и выдержанные в легком духе, во фривольной стилистике, в сниженно-бытовой разговорной манере повествования («Вы ждали действия, страстей? Повсюду нынче ищут драмы, Все просят крови – даже дамы»). Современные истории часто оказываются пародиями на героические и трагические предания древности. Конечно, анекдот о муже, проигравшем жену в карты, свидетельствует об испорченных нравах, о том, что личность обесценена, но сам трагизм обыденной жизни принимает комическую форму, превращаясь в нелепость, в смешной казус. Современная литература также не идет ни в какое сравнение с величавыми и эпически значительными сказаниями, заведомо проигрывая им.

Две последние кавказские поэмы «Беглец (Горская легенда)» и «Мцыри» также представляют собой дублетную пару с противоположными сюжетами: Гарун изгоняется из горского общества. Мцыри всей душой стремится туда. Оба героя гибнут: Мцыри умирает, Гарун закалывает себя.

Мцыри думает, что перед кончиной его утешит друг иль брат, Гаруна отвергает и друг, и возлюбленная, и родная мать. Мцыри отважен, Гарун труслив. Один чтит горские законы, другой их нарушает.

Русский мир также неодинаков: в поэме «Беглец» русские – враги, в поэме «Мцыри» русские выполняют цивилизованную и благородную миссию – они несут свет просвещения и мир на Кавказ, защищают горские народы.

Следующая глава

Источник: https://lit.wikireading.ru/11967

Книга Тамбовская казначейша — читать онлайн. Лермонтов Михаил Юрьевич. Книги читать онлайн бесплатно без регистрации

Посвящение

Играй, да не отыгрывайся.

Пословица.Пускай слыву я старовером,Мне всё равно – я даже рад:Пишу Онегина размером;Пою, друзья, на старый лад.Прошу послушать эту сказку!Ее нежданую развязкуОдобрите, быть может, выСклоненьем легким головы.Обычай древний наблюдая,Мы благодетельным виномСтихи негладкие запьем,И пробегут они, хромая,За мирною своей семьей

К реке забвенья на покой.

Тамбов на карте генеральнойКружком означен не всегда;Он прежде город был опальный,Теперь же, право, хоть куда.Там есть три улицы прямые,И фонари и мостовые,Там два трактира есть, одинМосковский, а другой Берлин.Там есть еще четыре будки,При них два будочника есть;По форме отдают вам честь,И смена им два раза в сутки;. . . . . . . . . .

Короче, славный городок.

Но скука, скука, боже правый,Гостит и там, как над Невой,Поит вас пресною отравой,Ласкает черствою рукой.И там есть чопорные франты,Неумолимые педанты,И там нет средства от глупцовИ музыкальных вечеров;И там есть дамы – просто чудо!Дианы строгие в чепцах,С отказам вечным на устах.При них нельзя подумать худо:В глазах греховное прочтут,

И вас осудят, проклянут.

Вдруг оживился круг дворянский;Губернских дев нельзя узнать;Пришло известье: полк уланскийВ Тамбове будет зимовать.Уланы, ах! такие хваты…Полковник, верно, неженатый —А уж бригадный генерал,Конечно, даст блестящий бал.У матушек сверкнули взоры;Зато, несносные скупцы,Неумолимые отцыПришли в раздумье: сабли, шпорыБеда для крашеных полов…

Так волновался весь Тамбов.

И вот однажды утром рано,В час лучший девственного сна,Когда сквозь пелену туманаЕдва проглядывает Цна,Когда лишь куполы собораРоскошно золотит Аврора,И, тишины известный враг,Еще безмолвствовал кабак,. . . . . . . . . .. . . . . . . . . .Уланы справа по-шестиВступили в город; музыканты,Дремля на лошадях своих,

Играли марш из Двух слепых.

Услыша ласковое ржаньеЖеланных вороных коней,Чье сердце, полное вниманья,Тут не запрыгало сильней?Забыта жаркая перина…«Малашка, дура, Катерина,Скорее туфли и платок!Да где Иван? какой мешок!Два года ставни отворяют…»Вот ставни настежь. Целый домТрет стекла тусклые сукном —И любопытно пробегаютГлаза опухшие девиц

Ряды суровых, пыльных лиц.

«Ах, посмотри сюда, кузина,Вот этот!» – «Где? майор?» – «О, нет!Как он хорош, а конь – картина,Да жаль, он, кажется, корнет…Как ловко, смело избочился…Поверишь ли, он мне приснился…Я после не могла уснуть…»И тут девическая грудьКосынку тихо поднимает —И разыгравшейся мечтойСлегка темнится взор живой.Но полк прошел. За ним мелькаетТолпа мальчишек городских,

Немытых, шумных и босых.

Против гостинницы Московской,Притона буйных усачей,Жил некто господин Бобковской,Губернский старый казначей.Давно был дом его построен;Хотя невзрачен, но спокоен;Меж двух облупленных колоннДержался кое-как балкон.На кровле треснувшие доскиЗеленым мохом поросли;Зато пред окнами цвелиЧетыре стриженых березкиВзамен гардин и пышных стор,

Невинной роскоши убор.

Хозяин был старик угрюмыйС огромной лысой головой.От юных лет с казенной суммойОн жил как с собственной казной.В пучинах сумрачных расчетаБлуждать была его охота,И потому он был игрок(Его единственный порок).Любил налево и направоОн в зимний вечер прометнуть,Четвертый куш перечеркнуть,Рутёркой понтирнуть со славой,И талью скверную порой

Запить Цимлянского струей.

Он был врагом трудов полезных,Трибун тамбовских удальцов,Гроза всех матушек уездныхИ воспитатель их сынков.Его краплёные колодыНе раз невинные доходыС индеек, масла и овсаВдруг пожирали в полчаса.Губернский врач, судья, исправник —Таков его всегдашний круг;Последний был делец и друг,И за столом такой забавник,Что казначейша иногда

Сгорит, бывало, от стыда.

Я не поведал вам, читатель,Что казначей мой был женат.Благословил его создатель,Послав ему в супруге клад.Ее ценил он тысяч во сто,Хотя держал довольно простоИ не выписывал чепцовЕй из столичных городов.Предав ей таинства науки,Как бросить вздох иль томный взор,Чтоб легче влюбчивый понтёрНе разглядел проворной штуки,Меж тем догадливый старик

С глаз не спускал ее на миг.

И впрямь Авдотья НиколавнаБыла прелакомый кусок.Идет, бывало, гордо, плавно —Чуть тронет землю башмачок;В Тамбове не запомнят людиТакой высокой, полной груди:Бела как сахар, так нежна,Что жилка каждая видна.Казалося, для нежной страстиОна родилась. А глаза…Ну, что такое бирюза?Что небо? Впрочем я отчастиПоклонник голубых очей

И не гожусь в число судей.

А этот носик! эти губки,Два свежих розовых листка!А перламутровые зубки,А голос сладкий как мечта!Она картавя говорила,Нечисто Р произносила;Но этот маленький порокКто извинить бы в ней не мог?Любил трепать ее ланитыРазнежась старый казначей.Как жаль, что не было детейУ них. . . . . . . . . .. . . . . . . . . . . . .

. . . . . . . . . . . . .

Для большей ясности романаЗдесь объявить мне вам пора,Что страстно влюблена в уланаБыла одна ее сестра.Она, как должно, тайну этуОткрыла Дуне по секрету.Вам не случалось двух сестерЗамужних слышать разговор?О чем тут, боже справедливый,Не судят милые уста!О, русских нравов простота!Я, право, человек нелживый —А из-за ширмов раза два

Такие слышал я слова…

Лермонтов Михаил Юрьевич

Лермонтов Михаил Юрьевич — все книги автора в одном месте читать по порядку полные версии на сайте онлайн библиотеки the-librarian.ru.

Отзывы читателей о книге Тамбовская казначейша, автор: Лермонтов Михаил Юрьевич. Читайте комментарии и мнения людей о произведении.

Понравилась книга? Поделитесь впечатлениями — оставьте Ваш отзыв или расскажите друзьям.

Источник: https://the-librarian.ru/bookread-355367

Ссылка на основную публикацию