Детство люверс — краткое содержание произведения пастернака

Здесь можно купить и скачать «Борис Пастернак — Детство Люверс» в формате fb2, epub, txt, doc, pdf. Жанр: Русская классическая проза, издательство Детская литература, год 1991. Так же Вы можете читать ознакомительный отрывок из книги на сайте LibFox.

Ru (ЛибФокс) или прочесть описание и ознакомиться с отзывами.

На Facebook
В Твиттере
В Instagram
В Одноклассниках
Мы Вконтакте

Детство Люверс - краткое содержание произведения Пастернака

Описание и краткое содержание «Детство Люверс» читать бесплатно онлайн.

  • В книгу вошли повести «Детство Люверс», «Охранная грамота» и автобиографический очерк «Люди и положения».
  • Авторы комментариев — Пастернак Елена Владимировна, Пастернак Евгений Борисович; художник — Иващенко Петр Васильевич.
  • Для старшего возраста.

Пастернак Борис Леонидович

Предисловие

Охранная грамота детства

В одну из своих ранних поэтических книг, «Темы и вариации» (1923), классик русской литературы XX века Борис Леонидович Пастернак (1890–1960) включил стихотворение «Так начинают. Года в два…»:

Так начинают. Года в два
От мамки рвутся в тьму мелодий,
Щебечут, свищут, — а слова
Являются о третьем годе…

Что делать страшной красоте
Присевшей на скамью сирени,
Когда и впрямь не красть детей?
Так возникают подозренья…

Так открываются, паря
Поверх плетней, где быть домам бы,
Внезапные, как вздох, моря.
Так будут начинаться ямбы.

Так в ночи летние, ничком
Упав в овсы с мольбой: исполнься,
Грозят заре твоим зрачком.
Так затевают ссоры с солнцем.

Так начинают жить стихом.

Когда создавались эти стихи, Пастернак давно уже закончил работу над повестью «Детство Люверс» (1918), рассказывающей о взрослении девочки Жени, нервных изломах ее детского мира, о первом пробуждении в ней «маленькой женщины».

А до создания автобиографической прозы «Охранная грамота» (1930) и тем более продолжающего ее очерка «Люди и положения» (1957) было еще далеко.

И все равно стихотворение предсказало грядущее родство этих очень разных произведений — рассказа о девочке с первых лет ее жизни до внезапного трагического повзросления и повествования о поэте — также с младенчества до трагически-просветляющего кризиса в творчестве.

Ибо в нем найдены единственно верные и, при всей их сложности, простые слова для глубинной философии детства, устремленного во взрослый творческий мир, и поэтического творчества, укорененного в детстве.

После этого стихотворения уже не кажутся неожиданными прямые сюжетные переклички между вымышленной повестью и автобиографической прозой, у их героев есть общий «знаменатель» — обостренное чувство тайны, мучительное ощущение «страшной красоты» мира, причастность «тьме мелодий», из которой рождаются слова. Между девочкой и поэтом, «гением и красавицей» (говоря рыцарственным языком самого Пастернака) здесь стоит знак равенства.

Недаром «Детство Люверс» открывается эпизодом, который почти слово в слово повторяет первую строфу стихотворения. Внезапно проснувшаяся Женя с ужасом чувствует: «…нипочем нельзя было определить того, что творилось на том берегу… у того не было названия… Женя расплакалась… Объяснение отца было коротко:

— Это — Мотовилиха…

…Только это ведь и требовалось: узнать, как зовут непонятное, — Мотовилиха».

Слово, явившееся крошечной Жене «о третьем годе», что-то очень важное меняет в ее жизни: «В то утро она вышла из того младенчества, в котором находилась еще ночью…» И точно таким же эпизодом открывается очерк «Люди и положения»: Пастернак вспоминает, как в гости к его отцу, будущему академику живописи Л. О.

 Пастернаку, в 1894 году — также «о третьем годе»! — приехал Лев Толстой и состоялся домашний концерт, в котором приняла участие мать будущего поэта, Р. И. Кауфман.

Посреди ночи, вспоминает Пастернак, «я проснулся от сладкой, щемящей муки, в такой мере ранее не испытанной… Эта ночь межевою вехой пролегла между беспамятностью младенчества и моим дальнейшим детством». Полное родство ощущений! Ибо «нормальное» творчество, по Пастернаку, должно питаться запасами детской открытости «тьме мелодий», а «нормальное» детство должно тянуться во взрослый мир, как тянется к солнцу росток.

Но ни то ни другое не дается просто так, само собою. Нетрудно заметить, что настроение в «Так начинают. Года в два…» — тревожно, что обычной безмятежности и умиленной идилличности интонации, с которой принято говорить о детях, здесь нет и в помине.

Напротив — таинственная мука, ночная атмосфера, «тьма мелодий» переполняют стихотворение. Точно так же и повести о девочке Жене и поэте Пастернаке отнюдь не радужны: ребенок и художник живут в «страдательном залоге» и драматические «кривые» их судеб практически совпадают.

И он, и она — все время в борении с собой, все время на переломе, в состоянии перехода от одного призвания к другому.

Как было сказано, мы встречаемся с Женей Люверс в миг, когда она из младенца превращается в девочку. Затем вместе с ней переживаем процесс «прорастания» в девичество. А расстаемся именно тогда, когда она, пережив горечь двух утрат, вдруг ощущает себя взрослой девушкой, «маленькой женщиной», — и детство навсегда покидает ее.

Рассказ о себе и своем поколении Пастернак в «Охранной грамоте» и «Людях и положениях» тоже начинает с эпизода, открывающего в его младенческом сознании новое измерение, — со встречи со Львом Толстым.

Кульминационное ударение сюжета делает на истории своего внезапного разрыва с мечтой всей молодости, философией и разрыва с прежней любовью. А завершает прощанием с Маяковским, другом и оппонентом.

Сплошная цепь утрат — и там и тут, причем самого дорогого, а иначе что бы это были за утраты.

Вторая часть «Детства Люверс» — «Посторонний» — посвящена странной встрече Жени с прихрамывающим незнакомцем, «посторонним». Она случайно замечает его в соседском саду, потом столь же случайно сталкивается с ним в книжной лавке и, сама не зная почему, выделяет его из толпы, начинает думать о нем.

Слово «влюбленность» не произнесено в повести, оно подразумевается, но совершенно не подходит для определения чувства, пробудившегося в Жениной душе! Вообще в художественном мире Пастернака самые важные вещи не принято называть вслух, на них позволено лишь намекать. Ибо то, чему дано имя, перестает быть тайной: вспомним Мотовилиху.

И недаром Женя не хочет вымолвить фамилию постороннего — Цветков, а называет его в третьем лице: «этот». В разговоре о тайне неопределенность точнее прямоты.

Но вот что особенно важно. Незнакомец, едва войдя в Женину жизнь, тут же «выходит» из нее. Жеребец, запряженный в экипаж родителей, «вздыбился, сбил и подмял под себя случайного прохожего» — этим погибшим прохожим и оказался Цветков. Мало того: после пережитого у Жениной мамы начались преждевременные роды и на свет появился мертвый братец Жени Люверс.

Все это от нее пытаются скрыть, отселяют к знакомым Дефендовым, но она догадывается о произошедшем, и тайна смерти, подобно тайне любви, входит в ее сознание также «без слов», намеком. Однако воздействие она оказывает на девочку отнюдь не косвенное. Женя «вдруг почувствовала, что страшно похожа на маму… Чувство это было пронизывающее, острое до стона.

Читайте также:  Доклад на тему почему надо беречь водоемы (реки, моря и озера)

Это было ощущение женщины, изнутри или внутренне видящей свою внешность и прелесть».

В самом начале второй части мы встречаем Женю, читающую Лермонтова. В самом конце мы видим, как «без дальнейших слов Лермонтов был тою же рукой втиснут назад в покосившийся рядок классиков». Вместе с Лермонтовым задвинуто в прошлое и Женино детство, а значит, исчерпан сюжет повести, названной «Детство Люверс».

И вот — неожиданное, но закономерное совпадение. «Посторонний», Цветков, прихрамывает. Пастернак подчеркивает это: «Диких был не один, вслед за ним вышел невысокий человек, который, ступая, старался скрыть, что припадает на ногу».

Теперь откроем «Охранную грамоту», прочитаем в ней рассказ о переломном событии в жизни тринадцатилетнего Пастернака. Переломном и в прямом и в переносном смысле.

«Я не буду описывать в подробностях…», как, «когда я сломал… ногу, в один вечер выбывши из двух будущих войн, и лежал без движенья в гипсе, горели за рекой… знакомые, и юродствовал, трясясь в лихорадке, тоненький сельский набат… Как, скача в ту ночь с врачом из Малоярославца, поседел мой отец при виде клубившегося отблеска… вселявшего убеждение, что это горит близкая ему женщина с тремя детьми…» Лихорадочный ритм фразы, описание, заставляющее вспомнить о люверсовской Мотовилихе… И главное — несомненная связь между образом прихрамывающего Постороннего, погибшего под копытами лошади, и образом прихрамывающего поэта, вышибленного лошадью из седла. Корни случившегося по воле Пастернака с Женей Люверс уходят в его собственное детство, и те потрясения, что выпали на долю героини, были пережиты самим автором. В том же, 1903 году, когда горел за рекою дом и поседел отец, утонул поблизости и студент, спасая воспитанницу пастернаковских знакомых, «и она затем сошла с ума, после нескольких покушений на самоубийство с того же обрыва…». Как воскликнула бы Женя: «И у вас тоже горе? Сколько смертей — и все вдруг!» Только пройдя через трагедию, Пастернак смог состояться и как личность, и как поэт. Естественно, что тот же путь он уготовал для своей героини. Любимой героини.

Конец ознакомительного отрывка

ПОНРАВИЛАСЬ КНИГА?

Детство Люверс - краткое содержание произведения Пастернака
Эта книга стоит меньше чем чашка кофе! УЗНАТЬ ЦЕНУ

Источник: https://www.libfox.ru/569668-boris-pasternak-detstvo-lyuvers.html

Борис Пастернак: Детство Люверс

Борис Леонидович Пастернак

Детство Люверс

Люверс родилась и выросла в Перми. Как когда-то ее кораблики и куклы, так, впоследствии, ее воспоминания тонули в мохнатых медвежьих шкурах, которых много было в доме. Отец ее вел дела Луньевских копей и имел широкую клиентелу среди заводчиков с Чусовой.

Дареные шкуры были черно-бурые и пышные. Белая медведица в ее детской была похожа на огромную осыпавшуюся хризантему. Это была шкура, заведенная для «Женичкиной комнаты» — облюбованная, сторгованная в магазине и присланная с посыльным.

* * *

По летам живали на том берегу Камы на даче. Женю в те годы спать укладывали рано. Она не могла видеть огней Мотовилихи. Но однажды ангорская кошка, чем-то испуганная, резко шевельнулась во сне и разбудила Женю.

Тогда она увидала взрослых на балконе. Нависавшая над брусьями ольха была густа и переливчата, как чернила. Чай в стаканах был красен. Манжеты и карты — желты, сукно — зелено.

Это было похоже на бред, но у этого бреда было свое название, известное и Жене: шла игра.

Зато нипочем нельзя было определить того, что творилось на том берегу, далеко, далеко: у того не было названия и не было отчетливого цвета и точных очертаний; и волнующееся, оно было милым и родным, и не было бредом, как то, что бормотало и ворочалось в клубах табачного дыма, бросая свежие, ветреные тени на рыжие бревна галлереи. Женя расплакалась. Отец вошел и об'яснил ей.

Англичанка повернулась к стене. Об'яснение отца было коротко. Это — Мотовилиха. Стыдно. Такая большая девочка. Спи. Девочка ничего не поняла и удовлетворенно сглотнула катившуюся слезу. Только это, ведь, и требовалось: узнать, как зовут непонятное: — Мотовилиха. — В эту ночь это об'ясняло еще все, потому что в эту ночь имя имело еще полное, по-детски успокоительное значение.

Но на утро она стала задавать вопросы о том, что такое — Мотовилиха и что там делали ночью, и узнала, что Мотовилиха — завод, казенный завод, и что делают там чугун, а из чугуна…, не это ее не занимало уже, а интересовало ее, не страны ли особые то, что называют «заводы», и кто там живет; но этих вопросов она не задала и их почему-то умышленно скрыла.

В это утро она вышла из того младенчества, в котором находилась еще ночью.

Она в первый раз за свои годы заподозрила явление в чем-то таком, что явление либо оставляет про себя, либо, если и открывает кому, то тем только людям, которые умеют кричать и наказывать, курят и запирают двери на задвижку. Она впервые, как и эта новая Мотовилиха, сказала не все, что подумала, и самое существенное, нужное и беспокойное скрыла про себя.

Шли годы. К от'ездам отца дети привыкли с самого рождения настолько, что в их глазах превратилось в особую отрасль отцовства редко обедать и никогда не ужинать.

Но все чаще и чаще игралось и вздорилось, пилось и елось в совершенно пустых, торжественно безлюдных комнатах, и холодные поучения англичанки не могли заменить присутствия матери, наполнявшей дом сладкой тягостностью запальчивости и упорства, как каким-то родным электричеством.

Сквозь гардины струился тихий северный день. Он не улыбался. Дубовый буфет казался седым. Тяжело и сурово грудилось серебро.

Над скатертью двигались лавандой умытые руки англичанки, она никого не обделяла и обладала неистощимым запасом терпенья; а чувство справедливости было свойственно ей в той высокой степени, в какой всегда чиста была и опрятна ее комната и ее книги. Горничная, подав кушанье, застаивалась в столовой, и в кухню уходила только за следующим блюдом. Было удобно и хорошо, но страшно печально.

А так как для девочки это были годы подозрительности и одиночества, чувства греховности и того, что хочется обозначить по-французски «христианизмом», за невозможностью назвать все это христианством, то иногда казалось ей, что лучше и не может и не должно быть по ее испорченности и нераскаянности; что это поделом. А между тем, — но это до сознания детей никогда не доходило, — между тем, как раз наоборот, все их существо содрогалось и бродило, сбитое совершенно с толку отношением родителей к ним, когда те бывали дома; когда они, не то чтобы возвращались домой, но возвращались в дом.

Читайте также:  О мышах и людях - краткое содержание повести стейнбека

Редкие шутки отца, вообще, выходили неудачно и бывали не всегда кстати. Он это чувствовал и чувствовал, что дети это понимают. Налет какой-то печальной сконфуженности никогда не сходил с его лица.

Когда он приходил в раздражение, то становился решительно чужим человеком, чужим начисто, и в тот самый миг, в который он утрачивал самообладанье. Чужой не трогает.

Дети никогда не дерзословили ему в ответ.

Читать дальшеКОНЕЦ ОЗНАКОМИТЕЛЬНОГО ОТРЫВКАДетство Люверс - краткое содержание произведения ПастернакаВы можете купить эту книгу и продолжить чтениеХотите узнать цену?ДА, ХОЧУ

Источник: https://libcat.ru/knigi/proza/klassicheskaya-proza/13384-boris-pasternak-detstvo-lyuvers.html

Краткое содержание «Детство Люверс»

Женя Люверс родилась и выросла в Перми. Летом живали на берегу Камы на даче. Однажды, проснувшись среди ночи, Женя испугалась огней и звуков на другом берегу реки и расплакалась. Отец, войдя в детскую, пристыдил её и коротко объяснил: это — Мотовилиха.

Наутро девочка узнала, что Мотовилиха — казенный завод и делают там чугун… Самые существенные, беспокоящие её вопросы она умышленно не задала.

В это утро она вышла из младенчества, в котором находилась еще ночью, в первый раз заподозрив явление в чем-то таком, что явление оставляет про себя либо открывает только взрослым.

Шли годы. Для Жени это были годы одиночества. Отец постоянно был в отъездах, редко обедал и никогда не ужинал. Когда же раздражался и утрачивал самообладание, то становился совершенно чужим человеком. Мать, появляясь, осыпала детей ласками, проводила с ними целые часы, когда им менее всего этого хотелось, но чаще они видели мать отчужденной, без повода вспыльчивой.

В Екатеринбурге жизнь пошла по-новому. Сережа и Женя поступили в гимназию. Появилась подруга — Лиза Дефендова, дочка псаломщика. Сережа подружился с братьями Ахмедьяновыми.

Среди сослуживцев отца был симпатичный бельгиец Негарат, вскоре вынужденный вернуться на родину. Перед отъездом он сказал, что часть своих книг оставляет у Цветкова. При желании Люверс могут ими пользоваться.

Как-то в августе Женя забралась на поленницу и увидела чужой сад. Три незнакомки в саду разглядывали что-то. Через некоторое время они проследовали в калитку, а невысокий хромой человек нес за ними большой альбом или атлас.

Хромающий молодой человек продолжал занимать её и в последующие дни. Она увидела его со своим репетитором Диких выходящим из книжной лавки, куда через минуту они с Сережей зашли за Тургеневым.

Оказывается, хромой и был тем самым Цветковым, о котором говорил Негарат.

Однажды родители собрались в театр, а Женя засела за взрослое издание «Сказок Кота Мурлыки». В двенадцатом часу вдруг послышались голоса, топот и громкий, полосующий крик мамы. Детей заперли в их комнатах, а наутро отправили Женю к Дефендовым, а Сережу к Ахмедьяновым.

Живя у чужих людей, Женя впервые измерила глубину своей привязанности к маме. Она вдруг почувствовала, что страшно похожа на нее. Это было ощущение женщины, ощущающей свою внешность и прелесть. Из отведенной ей комнаты она вышла не своей, изменившейся, новой походкой.

Ночью у Дефендовых она опять увидела Цветкова, Хромой удалялся от окна с поднятой в руке лампой. За ним двинулись, перекашиваясь, длинные тени, а за ними и сани, которые быстро вспыхнули и: мотнулись во мрак.

По возвращении домой ей объяснили причину маминой болезни, По окончании спектакля их жеребец в момент появления родителей стал биться, вздыбился и насмерть задавил прохожего, а мама заболела нервным расстройством. «Тогда и родился мертвый братец?» — спросила Женя, слышавшая об этом у Дефендовых.

Вечером пришел удрученный чем-то репетитор. Погиб его друг — Цветков. Женя вскрикнула и бросилась вон из комнаты. «Чем объяснить этот всплеск чувствительности? — думал Диких. — Очевидно, покойный произвел на эту маленькую женщину особо глубокое впечатление, которому есть свое имя».

Тут он ошибся. Впечатление действительно было жизненно важно и значительно, но смысл его был в том, что в её жизнь вошел другой человек, третье лицо, то, которое имеют в виду евангельские заповеди, когда говорят о любви к ближнему.

Источник: https://all-the-books.ru/briefly/pasternak-boris-detstvo-lyuvers/

«Детство Люверс»

Женя Люверс родилась и выросла в Перми. Летом живали на берегу Камы на даче. Однажды, проснувшись среди ночи, Женя испугалась огней и звуков на другом берегу реки и расплакалась. Отец, войдя в детскую, пристыдил её и коротко объяснил: это — Мотовилиха.

Наутро девочка узнала, что Мотовилиха — казённый завод и делают там чугун… Самые существенные, беспокоящие её вопросы она умышленно не задала.

В это утро она вышла из младенчества, в котором находилась ещё ночью, в первый раз заподозрив явление в чем-то таком, что явление оставляет про себя либо открывает только взрослым.

Шли годы. Для Жени это были годы одиночества. Отец постоянно был в отъездах, редко обедал и никогда не ужинал. Когда же раздражался и утрачивал самообладание, то становился совершенно чужим человеком. Мать, появляясь, осыпала детей ласками, проводила с ними целые часы, когда им менее всего этого хотелось, но чаще они видели мать отчуждённой, без повода вспыльчивой.

В Екатеринбурге жизнь пошла по-новому. Сережа и Женя поступили в гимназию. Появилась подруга — Лиза Дефендова, дочка псаломщика. Сережа подружился с братьями Ахмедьяновыми.

Среди сослуживцев отца был симпатичный бельгиец Негарат, вскоре вынужденный вернуться на родину. Перед отъездом он сказал, что часть своих книг оставляет у Цветкова. При желании Люверс могут ими пользоваться.

Как-то в августе Женя забралась на поленницу и увидела чужой сад. Три незнакомки в саду разглядывали что-то. Через некоторое время они проследовали в калитку, а невысокий хромой человек нёс за ними большой альбом или атлас.

Хромающий молодой человек продолжал занимать её и в последующие дни. Она увидела его со своим репетитором Диких выходящим из книжной лавки, куда через минуту они с Сережей зашли за Тургеневым.

Оказывается, хромой и был тем самым Цветковым, о котором говорил Негарат.

Однажды родители собрались в театр, а Женя засела за взрослое издание «Сказок Кота Мурлыки». В двенадцатом часу вдруг послышались голоса, топот и громкий, полосующий крик мамы. Детей заперли в их комнатах, а наутро отправили Женю к Дефендовым, а Сережу к Ахмедьяновым.

Живя у чужих людей, Женя впервые измерила глубину своей привязанности к маме. Она вдруг почувствовала, что страшно похожа на неё. Это было ощущение женщины, ощущающей свою внешность и прелесть. Из отведённой ей комнаты она вышла не своей, изменившейся, новой походкой.

Ночью у Дефендовых она опять увидела Цветкова, Хромой удалялся от окна с поднятой в руке лампой. За ним двинулись, перекашиваясь, длинные тени, а за ними и сани, которые быстро вспыхнули и: мотнулись во мрак.

По возвращении домой ей объяснили причину маминой болезни, По окончании спектакля их жеребец в момент появления родителей стал биться, вздыбился и насмерть задавил прохожего, а мама заболела нервным расстройством. «Тогда и родился мёртвый братец?» — спросила Женя, слышавшая об этом у Дефендовых.

Вечером пришёл удручённый чем-то репетитор. Погиб его друг — Цветков. Женя вскрикнула и бросилась вон из комнаты. «Чем объяснить этот всплеск чувствительности? — думал Диких. — Очевидно, покойный произвёл на эту маленькую женщину особо глубокое впечатление, которому есть своё имя».

Читайте также:  Анализ стихотворения жуковского певец сочинение

Тут он ошибся. Впечатление действительно было жизненно важно и значительно, но смысл его был в том, что в её жизнь вошёл другой человек, третье лицо, то, которое имеют в виду евангельские заповеди, когда говорят о любви к ближнему.

Девочка Женя Люверс родилась и выросла в Перми. Каждое лето они жили на даче на берегу реки. Однажды Женя проснулась среди ночи и испугалась страшных звуков, доносившихся с другого берега. В детскую приходит ее отец, успокаивает и говорит, что это Мотовилиха. Утром девочка узнала, что так называют казенный завод, на котором делают чугун. Именно в это утро она вышла из младенчества.

Проходят годы. Отец Жени постоянно в разъездах, редко обедал, иногда терял самообладанием и становился чужим. Мать периодически проводила с детьми время, но чаще всего когда им этого не хотелось, и все чаще они видели мать вспыльчивой и отчужденной.

В Екатеринбурге Сережа и Женя пошли учиться в гимназию. У Жени появляется подруга — ЛизаДефендова, а у Сережи друзья — братьями Ахмедьяновыми.

Среди знакомых отца был Негарат, который возвращался на родину в Бельгию. Он рассказал, что оставил часть книг у своего друга Цветкова и если они захотят, могут воспользоваться ими.

Однажды в августе Женя наблюдала картину, как три женщины шли по саду, а вслед за ними хромающий молодой человек нес большой альбом. В последующие дни, Женя наблюдала за этим невысоким молодым человеком.

Она поняла, что он и есть тот Цветков, о котором рассказывал Негарат.

Как-то раз родители отправились в театр, вернулись они ночью, дети слышали топот и крик матери. Их закрыли в комнатах, а утром отослали Женю к Дефендовым, а Сережу к Ахмедьяновым.

У чужих людей, Женя поняла, насколько она привязана к матери, насколько она с ней похожа. У Дефендовых она снова увидела Цветкова, который уходил с лампой в руке, в его сторону двинулись длинные тени и сани, которые исчезли в темноте.

Дома Женя узнает, почему мама заболела. После спектакля их жеребец задавил прохожего, вследствие чего у матери возникло нервное расстройство. «Тогда и родился мёртвый братец?» — спросила Женя, слышавшая об этом у Дефендовых. Позже Женя узнает, что погиб Цветков и выбегает прочь из комнаты.

Ведь в ее жизни появился человек, о котором имеют в виду евангельские заповеди, когда говорят о любви к ближнему.

Источник: https://www.allsoch.ru/pasternak/detstvo_lyuvers/

Краткое содержание «Детство Люверс» Пастернака

Женя Люверс родом из Перми, здесь же прошло и ее детство. Летом она с семьей уезжала на дачу, что на берегу Камы. Как-то раз, пробудившись посреди ночи, Женя обнаружила, что с другого берега реки видно огни и странные звуки, из-за чего девочка сильно испугалась и заплакала.

К ней в комнату зашел отец, объяснив дочери, что огни идут из Мотовилихи, как оказалось наутро, завода по производству чугуна. Это, казалось бы, незначительное событие моментально выкинуло Женю из детства.

Впервые за свою жизнь, она скрыла в себе другие вопросы, интересующие ее, так как ответы на них могут получить лишь те люди, которые курят, запирают ей дверь, кричат и наказывают в случае провинностей.

Года сменяли друг друга. Дети, в том числе и Женя, привыкли еще с раннего детства к постоянным отъездам отца, им казалось, что у отцов есть специальная обязанность изредка обедать дома и никогда в нем не ужинать.

Когда отец был в дурном расположении духа, он становился для детей совершенно другим, чужим человеком, и они никогда не осмеливались ему дерзить. Мать была с детьми нежнее, нередко часами сидела с ними, из-за чего те испытывали муки совести, считая это незаслуженным.

Но когда они приходили в себя, то часто видели мать в отчуждении, вспыльчивой без причины.

В Екатеринбурге началась другая жизнь. Женя и Сережа начали учиться в гимназии. Женя подружилось с Лизой Дефендовой, дочерью псаломщика, а Сережа — с братьями Ахмедьяновыми. У отца был сослуживец — бельгиец по имени Негарат. Однако, вскоре ему пришлось вернуться на родину, но перед тем, как уехать, он сказал, что передал Цветкову некоторые свои книги и Люверс могут их взять, если захотят.

Однажды в августе Женя вскарабкалась на поленницу, и с высоты ей открылся вид на чужой сад, где три незнакомые женщины что-то разглядывали.

После этого они отправились к калитке, а за ними, хромая, шел человек невысокого роста с большой книгой в руках — альбомом или атласом. Этот человек заинтересовал Женю. Как-то раз она заметила, как он выходит из книжной лавки с ее репетитором Диких.

Сразу после них они с Сережей зашли в лавку за Тургеневым. Этим незнакомцем оказался Цветков, которого упоминал Негарат.

Как-то раз родители собрались на представление в театр. В полночь начали раздаваться голоса, крики, топот, и неестественный крик мамы.

Детей от греха подальше заперли в комнатах, а утром отправили их из дома в семьи друзей: Сережу к Ахмедьяновым, а Женю к Дефендовым. Цветков опять попался ей на глаза, пока она гостила у Дефендовых.

Человек держал в руке лампу и отходил все дальше от огня. За ним следовали несколько теней, а потом и сани, растворившиеся во тьме.

Уже дома ей объяснили в ответ на вопрос о маминой болезни, что в тот вечер, когда родители ходили в театр, после окончания спектакля их конь начал бесноваться, биться, и в итоге убил прохожего.

Мама слегла с нервным расстройством, тогда же родился и «мертвый братец», о котором Женя узнала у Дефендовых. Вечером пришел ее репетитор Диких. Он был чем-то подавлен. Оказалось, дело в смерти его близкого друга, Цветкова. Узнав об этом, Женя выбежала из комнаты в слезах.

Диких рассудил, что такой всплеск эмоций у маленькой женщины может вызвать лишь чувство, название которого всем хорошо известно.

Однако, он был не прав. Это чувство было похоже, но другим. В ее жизни оказался незнакомый человек, к которому она не испытывала любви или ненависти, который ей был, по сути, безразличен, но по отношению к таким и говорят о заповедях, вроде «не укради» и «возлюби ближнего своего». Но главное, в чем ошибся Диких, — это наличие названия у такого чувства, его не существовало.

Вы сейчас читаете сочинение Краткое содержание «Детство Люверс» Пастернака« Анализ стихотворения Ахматовой «Бессонница»История создания поэмы Василий Теркин »

Источник: https://schoolessay.ru/kratkoe-soderzhanie-detstvo-lyuvers-pasternaka/

Ссылка на основную публикацию