Чувствительный и холодный — краткое содержание рассказа карамзина

Дух системы заставлял разумных людей утверждать многие странности и даже нелепости: так, некоторые писали и доказывали, что наши природные способности и свойства одинаковы; что обстоятельства и случаи воспитания не только образуют или развивают, но и дают характер человеку вместе с особенным умом и талантами; что Александр в других обстоятельствах мог быть миролюбивым брамином, Эвклид – автором чувствительных романов, Аттила – нежным пастушком, а Петр Великий – обыкновенным человеком! Если бы надобно было опровергать явную ложь, то мы представили бы здесь множество хорошо воспитанных, множество ученых людей, которые имеют все, кроме – чувства и разума… Нет! Одна природа творит и дает: воспитание только образует. Одна природа сеет: искусство или наставление только поливает семя, чтобы оно лучше и совершеннее распустилось. Как ум, так и характер людей есть дело ее: отец, учитель, обстоятельства могут помогать его дальнейшим развитиям, но не более. – Привязывает ли натура умственные способности и нравственные свойства к некоторым особенным формам или действиям физического состава, мы не знаем: это ее тайна. Система Лафатера и доктора Галя кажется нам по сие время одною игрою воображения. Сам почтенный и благоразумный Кабанис, изъясняя свойством твердых частей и жидкостей счастье и несчастье жизни – нрав, страсти, печаль и веселье, – не берется размерить и развесить по-аптекарски, сколько чего надобно для произведения гения, математика, философа, стихотворца, злодея или добродетельного мужа.

Как бы то ни было, мы видим в свете людей умных и чувствительных, умных и холодных, от колыбели до гроба, согласно с русскою пословицею; и нравственное свойство их так независимо от воли, что все убеждения рассудка, все твердые намерения перемениться нравом остаются без действия. Лафонтен сказал:

Мы вечно то, чем нам быть в свете суждено.

Гони природу в дверь: она влетит в окно!

Правда, что сию неволю знают одни чувствительные; холодные всегда довольны собою и не желают перемениться.

Одно такое замечание не доказывает ли, что выгода и счастие на стороне последних? Первые, без сомнения, живее наслаждаются; но как в жизни более горестей, нежели удовольствий, то слабее чувствовать те и другие есть выигрыш.

«Боги не дают, а продают нам удовольствия», – сказал греческий трагик; «И слишком дорого», – можно примолвить, так что мы с покупкою остаемся в глупцах. Но чувствительный есть природный мот: он видит свое разорение, борется с собою и все покупает.

Однако ж, любя справедливость, заметим и свойственные ему преимущества.

Равнодушные люди бывают во всем благоразумнее, живут смирнее в свете, менее делают бед и реже расстроивают гармонию общества; но одни чувствительные приносят великие жертвы добродетели, удивляют свет великими делами, для которых, по словам Монтаня, нужен всегда «небольшой примес безрассудности» – «un peu de folie», они-то блистают талантами воображения и творческого ума: поэзия и красноречие есть дарование их. Холодные люди могут быть только математиками, географами, натуралистами, антиквариями и – если угодно – философами!..

Мы имели случай узнать историю двух человек, которая представляет в лицах сии два характера.

Эраст и Леонид учились в одном пансионе и рано сделались друзьями. Первый мог назваться красавцем: второй обращал на себя внимание людей отменно умным лицом. В первом с самого младенчества обнаруживалась редкая чувствительность: второй, казалось, родился благоразумным. Эраст удивлял своим понятием, Леонид – прилежанием.

Казалось, что первый не учится, а только воспоминает старое; второй же никогда не забывал того, что узнавал однажды. Первый, от излишней надежности на себя, откладывая всякое дело до последней минуты, иногда не выучивал урока; второй знал его всегда заблаговременно, все еще твердил и не верил своей памяти.

Эраст делал иногда маленькие проказы, ссорился с товарищами и нередко заслуживал наказание; но все его любили. Леонид вел себя тихо, примерно и не оскорблял никого; но его только хвалили. Одного считали искренним, добродушным: таков он был в самом деле. Другого подозревали в хитрости и даже в лукавстве: но он был только осторожен.

 – Их взаимная дружба казалась чудною: столь были они несходны характерами! Но сия дружба основывалась на самом различии свойств. Эраст имел нужду в благоразумии, Леонид – в живости мыслей, которая для его души имела прелесть удивительного, Чувствительность одного требовала сообщения; равнодушие и холодность другого искали занятия.

Когда сердце и воображение пылают в человеке, он любит говорить; когда душа без действия, он слушает с удовольствием. Эраст еще в детстве пленялся романами, поэзией, а в истории более всего любил чрезвычайности, примеры геройства и великодушия.

Леонид не понимал, как можно заниматься небылицами, то есть романами! Стихотворство казалось ему трудною и бесполезною игрою ума, а стихотворцы – людьми, которые хотят прытко бегать в кандалах. Он читал историю с великою прилежностию, но единственно для того, чтобы знать ее, не для внутреннего наслаждения, но как вокабулы или грамматику.

Мудрено ли, что мнения друзей о героях ее были несогласны? Эраст превозносил до небес великодушие и храбрость Александра: Леонид называл его отважным безумцем. Первый говорил: «Он победил вселенную!» Второй ответствовал: «Не зная, для чего!» Эраст обожал Катона, добродетельного самоубийцу: Леонид считал его помешанным гордецом.

Эраст восхищался бурными временами греческой и римской свободы: Леонид думал, что свобода есть зло, когда она не дает людям жить спокойно. Эраст верил в истории всему чрезвычайному: Леонид сомневался во всем, что не было согласно с обыкновенным порядком вещей. Один спрашивался с воображением пылким, а другой – с флегматическим своим характером.

Источник: https://the-librarian.ru/bookread-358084

Чувствительный и холодный – Н. М. Карамзин

Некоторые доказывали, что воспитание не только развивает, но и создает характер человека вместе с особенным умом и талантами; что Александр Македонский в иных обстоятельствах стал бы миролюбивым брамином, Эвклид – автором чувствительных романов, Аттила – нежным пастушком, а Петр Великий – обыкновенным человеком! Нет! Одна природа творит и дает; воспитание только образует.

Равнодушные люди во всем благоразумнее, они менее делают бед и реже расстраивают гармонию общества; но только чувствительные приносят великие жертвы добродетели, удивляют свет великими делами.

Лишь они блистают талантами воображения и творческого ума: поэзия и красноречие – их дарование.

Холодные люди могут быть только математиками, географами, натуралистами, антиквариями и – если угодно – философами!

Вот история двух человек, которая в лицах представляет эти два характера. Эраст и Леонид учились в одном пансионе и рано сделались друзьями. В первом с младенчества обнаруживалась редкая чувствительность; второй, казалось, родился благоразумным. Эраст, от излишней самоуверенности, откладывал всякое дело до последней минуты, порой и не учил урока; Леонид всегда знал его заблаговременно.

Их взаимная дружба удивляла: столь несхожи характерами они были! Но дружба их основывалась на самом различии свойств. Эраст имел нужду в благоразумии, Леонид – в живости мыслей. Эраст еще в детстве пленялся романами, поэзией, а в истории более всего любил примеры геройства и великодушия.

Читайте также:  Тёплый хлеб - краткое содержание рассказа паустовского

Леонид не понимал, как можно заниматься небылицами, то есть романами! Стихотворство казалось ему бесполезной игрою ума. Он читал историю с великой прилежностью, но как грамматику, только для того, чтобы знать ее.

Эраст верил в истории всему чрезвычайному; Леонид сомневался во всем, что не было согласно с обыкновенным порядком вещей.

И поступки друзей были различны. Однажды ночью дом, где они учились и жили, загорелся. Эраст вскочил с постели неодетый, разбудил Леонида и остальных, тушил огонь, спасал драгоценные вещи своего профессора и не думал о собственных.

Дом сгорел, и Эраст, обнимая друга, сказал: “Я всего лишился; но в общих бедствиях хорошо забывать себя…” – “Очень дурно, – возразил Леонид, – человек создан думать сначала о себе, потом о других. Я поправил твою безрассудность и спас сундуки и книги наши”.

Так Леонид поступал и мыслил на шестнадцатом году жизни.

В другой раз они шли по берегу реки, на их глазах с моста упал мальчик. Эраст ахнул и бросился в воду. Леонид не потерял головы, побежал к рыбакам невдалеке, кинул им рубль, и они через пять минут вытащили тонувшего Эраста и мальчика.

Кончив пансион, они отправились в армию. Эраст твердил: “Надобно искать славы”; Леонид говорил: “Долг велит служить дворянину!..”. Первый бросался в опасности, другой шел, куда посылали его. Эраст от излишней запальчивости скоро попал в плен; Леонид заслужил имя благоразумного офицера и крест Георгия.

После войны оба перешли на гражданскую службу. Леонид занял место трудное и невидное; Эраст поступил в канцелярию знатнейшего вельможи, надеясь талантами заслужить его внимание и играть великую роль в государстве.

Но для успехов честолюбия нужны гибкость, постоянство, холодность, терпение. Эраст не боялся возражать министру, боялся только пред ним унизиться.

Леонид наставлял его: “Никакие таланты не возвысят человека без угождения людям”.

Скоро Эрасту стали надоедать утомительные занятия. Он был молод, красив, умен и богат. Женщины любили его, мужчины ему завидовали. Он не посвящал вечера работе, находя, что улыбка прелестной женщины приятнее одобрения министра. Он стал небрежен, хотя давал себе слово исправиться. Министр вышел из терпения и расстался с Эрастом.

Эраст предался страсти нежной… Блестящие молодые люди нередко вступают в связи с женщинами ветреными: те избавляют их от трудных поисков.

Эраст женился. Нина, супруга его, была мила и прекрасна, но мысль, что судьба его решилась навсегда, смущала Эраста. Леонид навестил друга. Однако, пожив немного, внезапно уехал. Эраст изумился и поспешил к жене своей. Нина, обливаясь слезами, писала и хотела скрыть бумаги.

Эраст вырвал письмо. Открылось, что Нина обожала Леонида, но тот не хотел изменить дружбе. Нина заклинала его вернуться или грозилась отравить себя ядом… Видя раскаяние жены, Эраст простил ее; но не все знакомые, подобно Леониду, спасались бегством от прелестей Нины.

Эраст развелся.

Эраст решил быть автором. Чувствительное сердце есть богатый источник идей, и Эраст узнал славу. Но слава благотворна для света, а не для тех, кто обретает ее. Скоро зашипели ехидны зависти: незнакомые люди бледнели и страдали от его авторских успехов.

Леонид успокаивал друга, а в конце письма прибавлял, что скоро женится: “Женщина нужна для порядка в доме”. Эраст поспешил на свадьбу друга. Они уже давно не виделись.

Леонид, не смотря на прилежность делового человека цвел здоровьем; Эраст, некогда прекрасный молодой человек, был бледен и высох, как скелет.

Эраст жил в доме друга, он любил сидеть у камина и читать Каллисте французские романы. Иногда они плакали вместе, как дети, и скоро души их свыклись удивительным образом. Но холодные люди – не слепцы, и в одно утро, взяв жену, Леонид уехал с нею, написав, что ему поручили важное дело за тысячу верст отсюда.

Эраст отправился путешествовать, но ничто уже не занимало его. Возвратясь в отечество, он написал другу. Леонид, уже знатный человек в государстве, обрадовался ему искренно и представил свою вторую жену. Каллисты уже не было на свете. Эраст узнал, что та любила его страстно. Теперь он всякий день ходил обливать слезами ее могилу.

Он скоро занемог, но еще успел отдать половину своего состояния Нине, сведав, что та терпит нужду. Он умер у нее на руках. Леонид не ездил к больному: медики объявили болезнь “заразительною”. Он не был и на погребении, говоря: “Бездушный труп не есть друг мой!..”.

Леонид дожил до глубокой старости, наслаждаясь знатностью, богатством, здоровьем и спокойствием. Он лишился супруги и детей, но, считая, что горесть бесполезна, старался забыть их. Если бы мы верили в переселение душ, то заключили, что душа его настрадалась уже в первобытном состоянии и стремилась отдыхать в образе Леонида. Он умер без надежды и страха, как обыкновенно засыпал всякий вечер.

Источник: https://rusochineniya.ru/chuvstvitelnyj-i-xolodnyj-n-m-karamzin/

Чувствительный и холодный

Текст

Некоторые доказывали, что воспитание не только развивает, но и создаёт характер человека вместе с особенным умом и талантами; что Александр Македонский в иных обстоятельствах стал бы миролюбивым брамином, Эвклид — автором чувствительных романов, Аттила — нежным пастушком, а Пётр Великий — обыкновенным человеком! Нет! Одна природа творит и даёт; воспитание только образует.

Равнодушные люди во всём благоразумнее, они менее делают бед и реже расстраивают гармонию общества; но только чувствительные приносят великие жертвы добродетели, удивляют свет великими делами.

Лишь они блистают талантами воображения и творческого ума: поэзия и красноречие — их дарование.

Холодные люди могут быть только математиками, географами, натуралистами, антиквариями и — если угодно — философами!

Вот история двух человек, которая в лицах представляет эти два характера. Эраст и Леонид учились в одном пансионе и рано сделались друзьями. В первом с младенчества обнаруживалась редкая чувствительность; второй, казалось, родился благоразумным. Эраст, от излишней самоуверенности, откладывал всякое дело до последней минуты, порой и не учил урока; Леонид всегда знал его заблаговременно.

Их взаимная дружба удивляла: столь несхожи характерами они были! Но дружба их основывалась на самом различии свойств. Эраст имел нужду в благоразумии, Леонид — в живости мыслей. Эраст ещё в детстве пленялся романами, поэзией, а в истории более всего любил примеры геройства и великодушия.

Читайте также:  Писатель герман гессе. жизнь и творчество

Леонид не понимал, как можно заниматься небылицами, то есть романами! Стихотворство казалось ему бесполезной игрою ума. Он читал историю с великой прилежностью, но как грамматику, только для того, чтобы знать её.

Эраст верил в истории всему чрезвычайному; Леонид сомневался во всём, что не было согласно с обыкновенным порядком вещей.

И поступки друзей были различны. Однажды ночью дом, где они учились и жили, загорелся. Эраст вскочил с постели неодетый, разбудил Леонида и остальных, тушил огонь, спасал драгоценные вещи своего профессора и не думал о собственных. Дом сгорел, и Эраст, обнимая друга, сказал: «Я всего лишился; но в общих бедствиях хорошо забывать себя…» — «Очень дурно, — возразил Леонид, — человек создан думать сначала о себе, потом о других. Я поправил твою безрассудность и спас сундуки и книги наши». Так Леонид поступал и мыслил на шестнадцатом году жизни. В другой раз они шли по берегу реки, на их глазах с моста упал мальчик. Эраст ахнул и бросился в воду. Леонид не потерял головы, побежал к рыбакам невдалеке, кинул им рубль, и они через пять минут вытащили тонувшего Эраста и мальчика.

Кончив пансион, они отправились в армию. Эраст твердил: «Надобно искать славы»; Леонид говорил: «Долг велит служить дворянину!..». Первый бросался в опасности, другой шёл, куда посылали его. Эраст от излишней запальчивости скоро попал в плен; Леонид заслужил имя благоразумного офицера и крест Георгия.

После войны оба перешли на гражданскую службу. Леонид занял место трудное и невидное; Эраст поступил в канцелярию знатнейшего вельможи, надеясь талантами заслужить его внимание и играть великую роль в государстве.

Но для успехов честолюбия нужны гибкость, постоянство, холодность, терпение. Эраст не боялся возражать министру, боялся только пред ним унизиться.

Леонид наставлял его: «Никакие таланты не возвысят человека без угождения людям».

Скоро Эрасту стали надоедать утомительные занятия. Он был молод, красив, умён и богат. Женщины любили его, мужчины ему завидовали. Он не посвящал вечера работе, находя, что улыбка прелестной женщины приятнее одобрения министра. Он стал небрежен, хотя давал себе слово исправиться. Министр вышел из терпения и расстался с Эрастом.

Эраст предался страсти нежной… Блестящие молодые люди нередко вступают в связи с женщинами ветреными: те избавляют их от трудных поисков.

Эраст женился. Нина, супруга его, была мила и прекрасна, но мысль, что судьба его решилась навсегда, смущала Эраста. Леонид навестил друга. Однако, пожив немного, внезапно уехал. Эраст изумился и поспешил к жене своей. Нина, обливаясь слезами, писала и хотела скрыть бумаги.

Эраст вырвал письмо. Открылось, что Нина обожала Леонида, но тот не хотел изменить дружбе. Нина заклинала его вернуться или грозилась отравить себя ядом… Видя раскаяние жены, Эраст простил её; но не все знакомые, подобно Леониду, спасались бегством от прелестей Нины.

Эраст развёлся.

Эраст решил быть автором. Чувствительное сердце есть богатый источник идей, и Эраст узнал славу. Но слава благотворна для света, а не для тех, кто обретает её. Скоро зашипели ехидны зависти: незнакомые люди бледнели и страдали от его авторских успехов.

Леонид успокаивал друга, а в конце письма прибавлял, что скоро женится: «Женщина нужна для порядка в доме». Эраст поспешил на свадьбу друга. Они уже давно не виделись.

Леонид, не смотря на прилежность делового человека цвёл здоровьем; Эраст, некогда прекрасный молодой человек, был бледен и высох, как скелет.

Эраст жил в доме друга, он любил сидеть у камина и читать Каллисте французские романы. Иногда они плакали вместе, как дети, и скоро души их свыклись удивительным образом. Но холодные люди — не слепцы, и в одно утро, взяв жену, Леонид уехал с нею, написав, что ему поручили важное дело за тысячу вёрст отсюда.

Эраст отправился путешествовать, но ничто уже не занимало его. Возвратясь в отечество, он написал другу. Леонид, уже знатный человек в государстве, обрадовался ему искренно и представил свою вторую жену. Каллисты уже не было на свете. Эраст узнал, что та любила его страстно. Теперь он всякий день ходил обливать слезами её могилу.

Он скоро занемог, но ещё успел отдать половину своего состояния Нине, сведав, что та терпит нужду. Он умер у неё на руках. Леонид не ездил к больному: медики объявили болезнь «заразительною». Он не был и на погребении, говоря: «Бездушный труп не есть друг мой!..».

Леонид дожил до глубокой старости, наслаждаясь знатностью, богатством, здоровьем и спокойствием. Он лишился супруги и детей, но, считая, что горесть бесполезна, старался забыть их. Если бы мы верили в переселение душ, то заключили, что душа его настрадалась уже в первобытном состоянии и стремилась отдыхать в образе Леонида. Он умер без надежды и страха, как обыкновенно засыпал всякий вечер.

Источник: https://4fasol.com/txt/retelling/264335

Ответы на вопрос "50. Особенности психологизма прозы Карамзина (на примере …" — Конспектов.Нет

Около 1794 г. была написана и в 1796 г. напечатана повесть Карамзина «Юлия», одна из первых психологических и бытовых повестей в русской литературе. Это произведение во многом предсказывает мотивы, формы и даже некоторые внутренние черты психологического романа XIX столетия.

«Нравственная» тенденция, свойственная «Юлии», условна почти в такой же мере, как обязательная «мораль» в «Опасных связях» или же в «Манон Леско». Дело, конечно, не в ней, а именно в психологической ситуации и, может быть, еще более в психологической эволюции героини. Действие происходит в «светской» среде: «Юлия» связана с будущей традицией светской повести Марлинского и др.

Юлия, красивая девушка, окружена обожателями. Ее любит скромный и благородный Арис, и он нравится ей. Но вот приезжает князь N, блестящий кавалер; он становится модным героем в свете; он вскружил голову Юлии и усиленно старается соблазнить ее, но жениться не хочет. Юлия не поддается его безнравственным уговорам и порывает с ним. Она выходит замуж за Ариса, не переставшего любить ее.

Читайте также:  Совы - сообщение доклад (2, 7 класс)

Юлия счастливо живет с мужем в деревне. Но она — светская женщина, ей становится скучно в деревне, и вот она заставляет мужа вернуться в столицу. Здесь она вновь встречается с князем и вновь он увлекает ее. Она на границе падения. Арис узнает о ее неверности и покидает ее, уезжает. Она потрясена. Борьба в ее душе светского легкомыслия и добродетели оканчивается победой добродетели.

Она уезжает в деревню, где живет уединенно и воспитывает своего сына. В конце концов Арис возвращается к ней, и супруги вновь счастливы.

Как видим — это повесть о личных, душевных делах, без внешних романических событий, повесть о психологической борьбе, о развитии, росте женской души.

Карамзин намечает бытовую обстановку повести только слегка, контуром; он скользит по фактам, которые его не интересуют, так как занимает его только внутренний конфликт — в пределах «треугольника», имевшего столь большое значение в структуре буржуазного романа XIX столетия: жена, муж и любовник.

Он не достигает при этом и той остроты раскрытия психологии, которая отличает, например, «Адольфа» Б. Констана. Тем не менее он увидел и показал человеческую драму в самом обыкновенном течении жизни.

В конце концов ведь «Юлия» — повесть без нарочитого сюжета; перед читателем проходит жизнь, прежде всего и почти исключительно психологическая, внутренняя жизнь, и этого для Карамзина достаточно. Этого было достаточно и для Шатобриана в его «Рене».

Аналогичный характер имеет и замечательный очерк Карамзина «Чувствительный и холодный. Два характера» (1803). Подзаголовок указывает задачу и смысл очерка, принципиально новаторские. Карамзин хотел не только анализировать душевную жизнь, но и построить психолоческий синтез, индивидуальный характер, и он ввел для этого контраст двух несходных человеческих организаций.

Во вступлении к очерку Карамзин излагает свою принципиальную позицию по данному вопросу, весьма характерную: «Дух системы заставлял разумных людей утверждать многие странности и даже нелепости: так некоторые писали и доказывали, что наши природные способности и свойства одинаковы, что обстоятельства и случаи воспитания не только образуют или развивают, но и дают характер человеку вместе с особенным умом и талантами». Карамзин, наоборот, считает, что характер — это органическое свойство данного человека, врожденное ему; для него характер является сущностью человека. Как писатель он преодолевает здесь механистичность классицизма XVIII столетия, которая позволила Локку свести человеческую психику к простым элементам, у всех людей неизменным и лишь воспитанным в различных пропорциях. Для Карамзина, как и для западных передовых сентименталистов, борьба с схематической психологией классицизма была борьбой за индивидуально-конкретное изображение человека, за характер. Но, с другой стороны, Карамзин как бы фетишизирует характер. Он утверждает, что сущность характера не меняется «от колыбели до гроба». Здесь для него важно утверждение независимости характера от среды, независимости внутренней жизни от внешней, субъективного начала от объективной действительности. Здесь сказывается ограниченность мировоззрения Карамзина, его боязнь реальности и неприятие ее, субъективизм и антиреализм его психологических принципов. Его очерк, собственно, так и построен. Это — история двух душ. Карамзин не может и не хочет избежать показа внешних проявлений характеров своих героев; но он выключает социальную среду и специфику эпохи, истории. При этом характеристика дается в виде двух параллельных биографий, т. е. в движении, в процессе развития жизни, а не статично. Но внешний объективный мир не влияет на развитие души, характера. Душа у Карамзина развивается только накоплением душевного опыта, не меняя характерологической сущности и не подчиняясь окружающей действительности. Существенно в «Чувствительном и холодном» и отсутствие морализирующей оценки характера. Карамзин ставит здесь существенную проблему: он хочет понять пружины психики человека, и понимание должно снять легкость осуждения. Как ученик «бурных гениев» школы бури и натиска, Карамзин, видимо, более сочувствует своему чувствительному Эрасту, образ которого не лишен автобиографических черт; Эраст тем не менее совершает неблаговидные поступки, но Карамзин не может осудить его, так как виною этих поступков — страстная, пламенная душа. С другой стороны — холодно-рассудительный Леонид может быть чужд личной симпатии Карамзина; он слишком бесстрастен, но зато и счастлив и безупречен. Оба героя очерка правы, каждый по-своему; мораль человека, по Карамзину, индивидуальна, как его душа, и этой моралью только и можно мерить его ценность.

В 1802—1803 гг., т. е. в самом конце работы Карамзина как беллетриста, появилась и неоконченная повесть его «Рыцарь нашего времени», с названием которой, вероятно не случайно, перекликается лермонтовское. По собственному указанию Карамзина, сообщенному читателям в примечании к повести, она построена на автобиографических мотивах.

Это — повесть, нимало не чувствительная, написанная легко, изящно, с юмором, в тоне легкой светской болтовни и в то же время с нарочитым использованием стерновских приемов игры с литературной формой (см. хотя бы название главы: «Глава четвертая, которая написана только для пятой»).

В «Рыцаре нашего времени» Карамзин усложнил задачу по сравнению с «Юлией» и даже «Чувствительным и холодным»: он взялся изобразить психологию ребенка, — впервые в русской литературе. Он окружил его образ довольно обстоятельным изображением быта, и в этом была новая победа Карамзина.

Как ни идеализировал он жизнь захолустных помещиков «доброго старого времени», все же душа его Леона развивается не «вообще», а в данной среде.

Да и самый психологический образ мальчика, тонкое изображение его настроений, — например, первых смутных эротических переживаний — опередили не только русскую прозу, но и многое в западной литературе. «Рыцарь нашего времени» — предельное достижение Карамзина — психолога, автора повестей и очерков.

Карамзин расширил рамки и возможности русской литературы и в отношении нового раскрытия душевной жизни человека и в отношении самих литературных форм.

Он окончательно узаконил повествовательные жанры прозы — повесть, новеллу; он вообще придал прозе достоинство, не до конца признанное «на верхах» литературы до него. Он разработал жанр очерка, художественно написанной статьи.

Он, наконец, узаконил в русской литературе право писателя не подчиняться жанровым нормам, а творить новые, индивидуальные типы произведений. 

Источник: http://www.konspektov.net/question/1862009

Ссылка на основную публикацию